На закат от Мангазеи

– Быстро сработали. 

  Они проехали под нависающими над головой бревнами воротного проема и оказались на широком внутреннем дворе. Посередине торчал высокий столб с грубо намалеванными рожами языческих демонов. Вокруг столба были вкопаны десяток шестов с уже давно пожелтевшими человеческими черепами. Кокарев машинально перекрестился. Двери выходящих во двор изб были выбиты и оттуда доносился топот сапог и грохот падающей утвари. Казаки искали трофеи.

  К воеводе подбежал десятник Конопатый.

  - Шестеро всего было, - тихо доложил он.

– Одного у ворот вместе с теми тремя гостями уложили. Четверых пришлось прибить. Один остался. Вон он.

  Десятник указал на дальний конец двора, где рядом с кузней был установлен длинный дубовый стол с лавками. На столе лежали недоеденные куски оленины и стояла огромная деревянная бадья. Явственно воняло скисшей брагой.

  За столом, пошатываясь, сидел здоровенный малый с обветренным лицом. Длинные волосы и борода грязными патлами свисали на холщовую рубаху.

Поперек левой щеки тянулся багровый сабельный шрам. Одного уха у него не было, а ноздри были вырваны до кости. 

  - А, казачки залетные… - молвил он заплетающимся языком. – Псы государевы… Пойло привезли? Последнее допиваем, - он ткнул заскорузлым пальцем в бадью на столе. – Тать без пойла, что конь без стойла. Грузите в подвалы, да сюда подлейте.

  - Кто такой? – ледяным тоном осведомился воевода. 

  Детина попытался сосредоточить покрасневшие глазки, но у него это не получилось.

  - Всю заваруху проспал, - тихо сообщил сзади Конопатый. – Только сейчас проснулся.

  Воевода шагнул к пропойце и приподнял его бороду острием сабли.

  - Я – воевода Мангазейского города Григорий Кокарев. А твоя воровская дыра – захвачена. Хочешь жить – отвечай на вопросы.

  Разбой нахмурился, пытаясь осознать услышанное. Потом неуклюже повернулся, видимо, в поисках оружия. Развел руками.

  - Служивые… Нашли-таки. Разыскали старого бродягу.

Сколько лет от вас бегал. Хотел в этой глухомани тихо сдохнуть. Не судьба.

  Он не глядя пошарил рукой по столу, наткнулся на бадью с брагой, потащил ее к себе. Кокарев одним ударом вышиб бадью со стола. Та опрокинулась, ударилась о бревна. Вонь стала сильнее. 

  - На том свете выпьешь.

  Разбой растянул губы в ухмылке.

  - И то правда, воевода. Зажился атаман Антип Кудряшка. И кудряшек-то никаких не осталось. Хорошо пожил.