На закат от Мангазеи

— Ты его убил, Шубин? Признавайся! Убил?

Она попыталась встать, но снова повалилась на траву.

— Я не знаю где он.

— Врешь! Говори правду. Ты убил его! Убил! Убил любенького моего, Хорушку моего ненаглядного!

Из ее глаз брызнули слезы.

— Не убивал я твоего проклятого немца, Иринья! — угрюмо сказал Плехан. — Хотел бы. Да не убивал.

Девка повалилась на траву, и ее тело сотрясли беззвучные рыдания.

Глава 10

— Хорушку?!

Они стояли вдвоем с Плеханом у ограды.

Плехан задумчиво проверял засовы на воротах. Засовы были древние, как вся заимка, железные, с завитушками.

Такие засовы Макарин встречал в Тобольске, в старых татарских домах.

— Хорушку? Плехан!

— Любит она его, упыря проклятого, — пояснил наконец Шубин. — Как он появился, так и охомутал девку. Ничего она не понимает, ничего не видит и видеть не хочет. Он всем встречным бабам подолы задирает, а она ревет, дура, и все равно любит. Он ей наобещал с три короба всякого-разного. Что с собой возьмет, с купцами-родителями познакомит. Жить будут в большом доме, каменном.

.. И ведь вроде девка не совсем глупая, умная девка-то, а видать правильно говорят, волос долог — ум короток. Пытался я и ее вразумить, и ему мозги кулаками вправить, но не судьба вышла.

— А что отец?

— А что отец? Варза человек со странностями. Всегда дочери слишком многое позволял. Говорил, ее дело, как решит так пусть и будет. Вот и выросла такая... самостоятельная. То ли ему наплевать на нее было, то ли еще что.

— Ладно, — подумав, сказал Макарин. — Надо ее в острог немедля доставить, допросить.

Если понадобится, с пристрастием. Наверняка что-то знает.

— Коли знает, сама скажет. Не из скрытных. А вот пристрастия твоего, дьяк, точно не надо. Удушу, ежели хоть пальцем тронешь.

— Пальцем трогать это не моя обязанность. Для этого у нас другие мастера имеются.

Плехан промолчал, с силой ударил кулаком по вылезшему из ворот клину, вправляя его на место.

— Не ярись, Шубин, — миролюбиво сказал Макарин. — Пристрастие, это ж не обязательно дыба с дознавателями. Сам поговорю.

— Вот здесь и говори. Нечего ее в острог тащить. Слаба еще.

Плехан двинулся вдоль ограды, подправляя где надо частокол, а Макарин вернулся к избе.

Иринья сидела на том же месте, прислонившись к стенкам колодца и подставив бледное лицо неяркому солнцу. Веснушки на ее носу и щеках выделялись яркими пятнами.

Макарин выбрал из вязанки дров чурку потолще, поставил ее напротив Ириньи, достаточно близко, чтобы не упустить ничего важного при ответах на вопросы. Сел.