Пленница Кощея

— «Но только дверь из малахита, что таким же ключом открывается, трогать не смей: коли сделаешь это, никогда ты отсюда не выйдешь, а я умру от боли нестерпимой».

Милавушка задремала у меня на коленях, я и замолчала. Думала, и сама усну, да дверь в покои отворилась, вбежали девки и застрекотали, одна другую перебивая:

— Царь Кощей велит вам обеим нарядиться и в большой зал явиться! Гости важные к нему пожаловали, и вам перед ними предстать надобно!

Милавушка проснулась, вскочила и растерянно ресничками захлопала.

Девицы же, на нас и не глядя, принялись вынимать из сундуков сарафаны — мне голубой, серебряными нитками расшитый, Милавушке — красный, бархатный, золотыми лентами украшенный.

Мы и глазом не успели моргнуть, как нарядили нас в рубахи дорогие белые с дивными цветами, по горловине вышитыми, в сапожки мягкие, косы нам переплели яркими лентами, да только у Милавушки коса красивая, лощеная, а с моими волосами Навка сколько ни билась, ни старалась, все одно они волнами струились да так и норовили то в лентах запутаться, то из косы выбиться.

Тогда взяла я ленту красную, вокруг головы повязала, да так, чтобы кудри мои буйные на лицо не падали, и готова была.

Повели нас девки по коридорам, да и без них мы бы дорогу отыскали: слышались неподалеку голоса мужские, раскатистые. То смеялись они, то ругались, и будто бы никак к согласию прийти не могли.

Вышли мы в большую залу, ярко огнями освещенную.

Посреди нее стол стоял, белой скатертью накрытый, на нем яства дивные, каких я в жизни никогда не видывала. Стояли тут и гости кощеевы. Как увидела я их, так и замерла: всю жизнь про них сказки сказывала, да не думала, что увидать их доведется.

Стоял рядом с Кощеем Финист Ясный Сокол: глаза узкие, черты резкие, пояс и рукава перьями украшены, коричневый кафтан чуть не под ноги стелется, да не на ногах он стоит, а на птичьих лапах. Справа — водяной, в плечах широк, коренаст и бледен, лыс и с чешуей синей на лице и на руках, что через особый кафтан видно.

Леший на блюдо с грибами косится: стар да скрючен, борода замшелая до земли тянется, ноги длинные, костлявые, по полу шаркают, и лицо все морщинами изрезано, как земля после пашни. Тут же и Змей Горыныч в золотом кафтане, с двумя крылами перепончатыми за спиною, улыбнулся он, нас завидев, и сверкнули в пасти белые клыки.