Дело земли

Повеяло невыразимой свежестью, на радостно-алых лепестках заплясала роса. Райко понял, что умрет сейчас — и умрет счастливым.

Богиня вскрикнула, коротко, пронзительно — и осыпалась бурым прахом. Все изменилось в единый миг. Люди-пауки брызнули в стороны от Сэймэя, потолок раскололся надвое, и внутрь хлынул багровый свет, испещренный какими-то блестящими белыми точками. Все ближе, ближе — и тысяча птиц, речных чаек-тидори, ворвалась под расседающийся свод, заполнила пещеру белизной, звонкими кликами и трепетом ветра.

Хира-хира! — крылья хлопали, как боевые стяги Минамото, задевая Райко на лету. Птичья лавина снесла паутину, разорвала путы, на которых висело иссушенное существо — некогда Великий Министр Хорикава. Лучи багрового света, отразившись от лепестков сердца-лотоса, упали на него — и мучитель-страдалец растаял. Паутина, опутывающая члены Райко, тоже истаяла вмиг — кроме той единственной тоненькой нитки, что была его собственной; она же вдруг окрепла и напряглась, так что он не упал между дочерью художника и Сэймэем — а плавно опустился. Натяжение паутинки становилось все сильнее, а трещина в потолке росла, и Райко увидел вдруг, как по рукам и волосам девушки вновь бегут язычки пламени.

— Уходи со мной! — крикнул он. — Уходи, спасайся!

— Мне нет спасения, — почти без голоса ответила девушка.

— Неправда. В сердце Будды для всех есть место.

Девица снова покачала головой. Райко не понимал, отчего это — ведь пока богиня была здесь, она хотела уйти!

— Найдите меня там! — пламя охватило девушку уже целиком, и Райко видел теперь, что ей больно.

— Найдите меня в мире живых, и…!

Она бросилась прочь, в спасительную для нее тьму — а Райко вдруг дернуло и повлекло вверх, поэтому он не расслышал последнего слова.

…Он лежал на спине, плечи затекли, и кто-то крепко держал его за руку.

— Милостивый Будда Амида, — пробормотал Райко.

Кругом оседал ледяной туман.

— Он самый, — сказала, склоняясь над ним, монахиня Сэйсё.

— На вашем месте, — прокашляли рядом, — я бы туда в ближайшее время не возвращался.

Вам припомнят разнесенный потолок. Они сами виноваты, нечего хватать кого ни попадя, но вам это не поможет.

— А вот и мой разлюбезный непутевый сынок изволили прийти в себя, — усмехнулась женщина.

— Госпожа, что вы здесь делаете? — изумился Райко.

— Сегодня мимо монастыря проскакали господин Тада-Мандзю со своими телохранителями, — сказала монахиня, — И сами в мыле, и кони в мыле… И что-то мне подумалось: давненько я в столице не была.

— В мыле?..