Дело земли

Ожог на лбу ночного кровопийцы из красного стал белым, а через несколько мгновений и вовсе исчез.

— Так что же делать? — у Райко опустились руки.

— Дайте мне нож. Желательно острый.

Райко, недоумевая, подал ему свой кинжал. Сэймэй снова поддернул рукава (почему он носит их все время спущенными?), обнажил клинок, полоснул себя по ладони и приложил руку к губам пленника.

Тот замотал головой, открыл, а скорее распахнул глаза, будто веки были тяжелыми, что твои створки ворот. Дернулся в веревках — зря, вязать в управе умеют, быка ездового увяжут, не пошевелится — а потом замычал.

Райко набрал в грудь воздуха и заорал:

— Ах ты мерзавец, подлец, негодяй! За твои преступления тебя десять раз убить мало! Думаешь, мы тебя попросту обезглавим? Нет! Я прикажу снять с тебя шкуру и на воротах управы повесить! Велю тебе ядра отрезать и собакам отдать! Вырву тебе кишки и заставлю жарить и есть! Отвечай, скотина, кто тебе убивать людей по ночам велел?!

Этот приемчик он позаимствовал у Хираи Хосю. Конечно, у Хираи с его бородищей, пузом и бычьим голосом получалось лучше: преступники, обливаясь горячим и холодным потом, во всем сознавались, даже не дожидаясь палок.

Но и Райко неплохо навострился. Когда на тебя нечеловеческим голосом орет вроде бы тихий и чистенький молодой господин — значит он в таком гневе, что все, чем пригрозил, сделает и не заметит.

Однако грозные слова действия не возымели. Райко изготовился было попробовать еще одну тираду… но остановился и махнул стражникам

— А ну-ка, откройте ему рот.

— Да, — сказал Сэймэй, не меняя позы. — У него вырезан язык.

Пленник нехорошо засмеялся.

— Это немного осложнит дело, — продолжал Сэймэй.

И, повернувшись к преступнику, уточнил:

— Совсем немного.

Он встал, осмотрелся и показал на ту сторону двора, что уже была освещена солнцем.

— Тащите его туда.

— Что вы хотите сделать?

— Определенные виды нечисти… настолько нечисты, что не выносят прямого взгляда Богини, Озаряющей Небо. Обычному огню трудно повредить им, даже с близкого расстояния — зато солнце сжигает их дотла.

Не всех — но этот молод, глуп и слаб. Он сгорит. Конечно, не сразу. Это долгая смерть, мы успеем узнать все, что нам нужно.

Стражники по знаку Райко отволокли узника на светлый участок. Утреннее солнце первого дня весны, насколько его чувствовал Минамото, совсем не грело — но кожа негодяя сразу же пошла волдырями. Он замотал головой, сначала кряхтя, потом постанывая, а потом и подвывать начал.