Дело земли

Получалось, что в покоях госпожи первой супруги воистину царил птичник, и все знали всё обо всех, и ни одно движение не оставалось незамеченным — а потом подробности уплывали на кухню и в хозяйство конюшего… Проще было назвать единственного человека, который мог не знать о перемещениях служанок — господина тюнагона Канэиэ.

Райко, у которого чириканье госпожи Токико уже отдавалось болью за ушами, обрадовался, увидев, что за сёдзи начало темнеть, а слуги внесли свет. То, что предстояло ему сейчас, было отвратительно — но просто и понятно.

Господин Канэиэ хотел выделить Райко и Сэймэю четверых человек в охрану, но Райко вежливо отказался — проводить его пришли Садмицу, Суэтакэ и Кинтоки.

— Так это и есть молодцы, ночью зарубившие одного демона и взявшие живьем второго? — господин тюнагон улыбнулся с крыльца. — Хороши! И кто же из вас отрубил главному демону руку?

Цуна, согласно отданному ранее распоряжению, находился в доме Сэймэя — охранял трофей.

— Его здесь нет, он эту руку стережет.

— Какая жалость… Эй! — Канэиэ поманил рукой слугу. — Принеси короб с охотничьим платьем. Я желаю каждому пожаловать парчовую куртку.

Трое воинов поклонились до земли. Чести созерцать столь высокую особу до сих пор не удостаивался ни один из них.

— Хотя куртки на тебя у меня, пожалуй, не найдется, — господин Канэиэ с сомнением покачал головой, глядя на подобную валуну спинищу Кинтоки. — Эй, сыщите-ка мне штуку парчи для этого великана. Встаньте, храбрецы.

Воины выпрямились, и господин Канэиэ, оглядев их всех еще раз, опять остановил теплый взгляд на Кинтоки. Их головы находились вровень, хотя господин тюнагон стоял на второй ступени крыльца.

— Ты, наверное, хороший борец, — вельможа откровенно любовался воином. — Как тебя зовут?

— Саката Кинтаро, господин, — Кинтоки склонил голову.

— Саката… что это за фамилия? Где растят таких здоровенных? Я бы пошел туда и набрал пучок добрых корешков, чтобы вырастить из них воинов вроде тебя, себе в охрану.

Ноздри Кинтоки сузились, кончик носа побелел. Он не любил говорить о своей семье. Райко бы на его месте тоже не любил. Но господин тюнагон ждал ответа, и Кинтоки сказал:

— Мой отец — Саката курандо [35]. Когда-то он служил при дворе. Его изгнали — за то, что женился без позволения…

…Даму Яэгири, с которой он связался, тоже изгнали — и в горах Асигара по дороге в родные места курандо они попались в руки разбойникам.