Дело земли

— Монах-Пропойца?

Вот откуда имя… Но не о нем сейчас речь.

— Но… когда кугэ соревнуются в интригах по дворцовым законам, это может кончиться смертью или несколькими смертями, даже сотнями смертей, если дело пойдет плохо. А когда люди войны встречаются в поле, на сотнях все только начинается.

— В этом вы, безусловно, разбираетесь лучше нас, — согласился Сэймэй. — Но честное слово, меня удивляет не то, что Масакадо захватил восемь провинций — а то, что никто не попробовал, кроме него.

— Мысль, пришедшая в голову одному человеку, однажды придет в голову и другому, — поддержал господин Хиромаса и плектром извлек из бива короткий, нервный проигрыш.

— Вы — сын Минамото-но Мицунака, который и без государева указа может поднять в один день тысячу всадников, а в неделю — три тысячи. Сколько нужно, чтобы захватить столицу?

Райко прикинул — и по этим прикидкам выходило самое большее пятьсот. Это если не пытаться удержать — пограбить и уйти.

— Но… Сыну Неба есть кого позвать на помощь. И проигрыш тут обернется уже не ссылкой…

— Сын Неба измучен злыми духами, — сказал господин Хиромаса.

— А Сэймэя к нему не пускают. Если мятежник заручится поддержкой одного из принцев — Сын Неба не будет даже бороться. Он желает оставить трон — и оставит, не в этом году, так в следующем.

— Однако зачем мятежнику резать девушек на улицах?

— Ну, например, затем, чтобы некий господин Минамото-но Ёримицу в попытках найти виновного восстановил против себя детей господина Кудзё, а отцу его не осталось ничего другого, кроме как спасать сына.

— Отец… никогда не поднимет оружия против Сына Неба. Что бы ни произошло со мной.

— Против Сына Неба — конечно нет. А против злокозненных Фудзивара? Чтобы спасти Государя от их коварства и сделать его тем, чем он должен быть: подлинным правителем, а не игрушкой на троне?

Райко покачал головой.

— Это слишком простая ловушка. И года не пройдет, как кто-то поднимет войска против злокозненных Минамото.

— Хорошо, что вы это понимаете.

Но понимает ли ваш отец?

Сэймэй попал прямо в цель: не раз и не два Райко слышал от отца гневное ворчание в сторону изнеженных и подлых Фудзивара: глицинии, дескать, хороши на вид, но горе тому дереву, которое они оплетают — задушат без пощады, и даже не со зла, а оттого, что такова их суть… Но дальше разговоров в кругу семьи у отца не шло, вот в чем дело. Как и все, он опасался гнева всесильной фамилии, и по своей воле против нее не пошел бы никогда.