Дело земли

Рука была сшита из белого шелка и оказалась набита сладостями-ава [43].

О ночном конфузе в доме Сэймэя девушки ничего не знали и не поняли, отчего Цуна так хмурится, когда его чествуют. Райко притянул к себе Тидори за рукав, тихонько шепнул ей на ухо, в чем причина, и та, отложив маску демона в сторону, сама начала наливать юноше и утешать его. Прочие продолжали играть и петь:

Вассэ! Кто сегодня здесь у нас герой?Кто же, как не Ватанабэ-но Цуна!Кто же, как не юный Ватанабэ-но Цуна!Храбрым соколом он прянул на врага,Лиходею напрочь руку он отсек…

…Голову нужно было рубить, а не руку… а помогло бы? Ведь не сам же убийца за рукой являлся.

Значит и за головой мог послать. Хотя как бы объяснил — рта-то у него не было бы? Нет, все же голову надежней.

— Да ну… — засмущался вдруг Цуна. — Не могу я! Вы же больше моего рисковали, господин, а Кинтоки вон, живьем поймал одного! А я что…

— А вы, господин Ватанабэ, — Тидори ласково взяла его за руку, — поддались женским чарам, потому что молоды и неопытны.

Но опыт ведь — дело наживное…

— Цуна! — крикнул Кинтоки, еще не пьяный — чтобы напоить Кинтоки, нужно кувшина два, не меньше, — но уже веселый. — Цуна, ты стоящий парень, и не смей в себе сомневаться! Мы что… Мы уже готовые вояки! Давно в седле и бывали во всяких переделках. А ты совсем недавно сделал взрослую прическу, но в ту ночь… Цуна, ты мужик! Это я, Саката Кинтаро, говорю тебе: ты мужик, Цуна!

— Мужчине — награду мужчины! — поддержал Садамицу.

Тидори поймала взгляд Райко и подозвала самую молоденькую из девушек, что подыгрывала на барабанчике.

— Сегодня Ёбукодори будет вам прислуживать весь вечер и всю ночь, если захотите, господин Ватанабэ, — сказала она — и девушка села подле Цуны, а Тидори заняла место подле Райко.

После этого ещё много пили и пели:

Там на дне, глубоко под водою,Жемчуг-водоросли в глубине -Там растет «не говори»-трава.С милою моей вдвоемМы пришли сюда тайком от всех.Никому не говори, трава! [44]

Господин Хиромаса взял в руки свою бива, а Тидори — флейту, и вдвоем они затянули длинную песнь о деве Тамана [45], а Кинтоки встал, подхватил маску демона и, помахивая этой маской, словно веером, пошел танцевать, на удивление ловко для такой громадины.

Господин Минамото между куплетами склонился к Райко и тихо прошептал ему на ухо:

— А всё же вы не выкроили времени написать письмо даме Кагэро…

Райко вздохнул, скрывая досаду.