Дело земли

— Ты так думаешь?

Сам он в первые дни своего приезда был поражен размерами одного только посада. А ведь посадом дело не ограничивалось — к востоку и к югу от городского вала, за воротами Расёмон, простиралось поселение не меньше, а то и поболее. Не хотела, не желала Столица Мира и Покоя укладываться в заданные изначально рамки геометрической гармонии. И уже не только хибарки да хижины неимущих лепились в предместьях — а и богатые усадьбы перешагнули границы городского вала и потянулись от канала Хигаси-Хорикава в сторону реки Камо, к Шести Полям и дальше — на восток… Райко родился здесь, в усадьбе — но семи лет последовал за отцом в Муцу, затем в Сэтцу, и вновь увидел Столицу только в позапрошлом году, когда прибыл к месту несения службы.

Детское впечатление остались непоколебимым: в сравнении с крохотными городками восточных провинций, лепящимися к замкам, она была огромна.

Среди множества дворцов, хибар, храмов, торжищ и людей мог потеряться даже такой приметный негодяй, как Монах-Пропойца. Красная шевелюра.

Огромный рост. Следы в мерзлой земле — и по-собачьи рыжие волосины в руке у девушки с пятого проспекта…

— Не знаю, как он укрывается, но он здесь, — вполголоса проговорил Райко.

Что-то еще перед самым погружением в сон промелькнуло в сознании — словно заяц перед глазами тонущего, уходящего в трясину. Райко попытался было поймать, вернуть эту мысль — да где там… Вместо этого другое пришло ему в голову: если появление Сютэндодзи совпало с мятежом Масакадо, то Сэймэй наверняка должен был о нем знать.

Похоже, Сэймэй все понял еще там, в саду — слова пленного полудемона только подтвердили его мысли. Понял — и ничего не сказал.

Ай да Сэймэй.

— Вот, вспомнила еще, — Тидори протянула руку и плотней укрыла себя и господина ватным одеялом. — Он пьет много вина. Целыми кувшинами.

Но Райко уже спал. Тидори прижалась к нему, и два тела под ворохом шелков, словно два шелковичных червячка в одном коконе, замерли, сохраняя тепло.

* * *

Осторожный человек шел по улице, где возможно, переступая через тени и трещины.

Он прекрасно знал, что это — предрассудок и никакого вреда от того, что наступишь на тень, произойти не может. Но телу было удобнее двигаться так. И почему-то при этом скрадывалась скорость шага. Сейчас, например, за человеком трудно было бы удержаться, не переходя на бег — если бы кто-то следовал за ним. Но следовать было некому. Ночами на улицах Столицы хозяйничают пять видов нечисти и три вида людей: воры, стражники и божьи люди.