4 – Бухта надежды. Свой выбор

Хотя даже при минимуме вещей в палатке был какой-то беспорядок: кровати не заправлены, какие-то вещи висели на спинках кроватей, другие же и вовсе валялись на полу, полиэтиленовые пакеты с какими-то банками и валяющиеся обертки. Бардак, одним словом. Сейчас, когда основное количество жителей гарнизона расселилось, не было необходимости набивать в палатку людей как килек в банку, поэтому даже присутствовало свободное пространство меж койками.

А вообще по-хорошему следовало бы оставшихся безработных уплотнить в меньшее число палаток.

Глядишь, и одумался бы кто. Да и свинство, творившееся в палаточном лагере не мешало бы разгрести.

– Так, Максим Горохов где? – крикнул Парков в сумрак палатки, пытаясь рассмотреть, есть ли тут кто. После дневного яркого солнца полумрак палатки казался и вовсе непроглядной тьмой.

В самом дальнем конце кто-то зашевелился.

– Эй, отзовись. Кто здесь? – позвал Виктор, ногой отшвырнув обнюхивавшую его кошку, не понятно откуда здесь взявшуюся. Та обиженно мяукнула и, задрав хвост трубой, направилась к ближайшей кровати с матрасом, куда тут же и запрыгнула, чтобы свернуться калачиком и уже оттуда наблюдать желтыми глазищами за нежданными гостями.

Ишь ты! Матрас ей подавай! На сетке спать не будет… И скажи, что глупая животина.

– Я это… Лера. – Раздался девчачий голосок из глубины палатки.

– Какая Лера? – переспросил Сергей, доставая из кармана фонарик. – Да сюда иди. Чего там мнешься?

– Лера Горохова. Макс – мой брат. – Девчонка вышла на свет, позволяя себя осмотреть.

Худая, невысокая… лет пятнадцать на вид.

– А брат где? – Серега быстро пробежался лучом по кроватям, на всякий случай осматривая каждый уголок, но никого кроме кошки так и не увидел.

– Не знаю, – замотала головой она. – А вы кто?

– А мы из милиции. – Пояснил Виктор. – Так, девушка, давай на воздух, а то не видно тут нихера… ой, пардоньте. Давай, давай, не мнись! Серега, посторонись. Чего застыл?

Никитин в шутку подтолкнул локтем Паркова, сам выходя наружу, все же в палатке воздух был спертым каким-то… В жару, наверное, вообще вешаться можно.

Девчонка тоже вынырнула наружу и сощурилась от яркого солнца.

– Чего щуришься, как змея? – усмехнулся Сергей.

– Солнце яркое, – пожаловалась девочка, представившаяся Лерой. – У меня глаза на ярком солнце болят.

– Ну ладно… Брат-то где?

– Не знаю, – почему-то испугалась девчонка, даже сжалась немного, втянув шею. – А что?

– А ничего, – легонько щелкнул ее по носу Виктор.