4 – Бухта надежды. Свой выбор

 – В автобусе она ударилась! Как же! Аборт она побежала делать… Да и ребенок не мой был, как оказалось… Тварина! Сволочь! Не прощу… – Степан еще несколько раз выкрикнул ругательства в сторону жены, а потом и вовсе разрыдался как ребенок, утирая слезы кулаком.

– Ну так а чего ты так тогда расклеился? – резонно заметил Алексей, которому надоели эти перемены настроения. – Плюнь и разотри!

– Да как? Я ж ее так любил… – Степан снова хлюпнул носом. – Я ж ее так любил. Я все был готов для нее, а она… она – на аборт!

Понимая, что спетая уже песня сейчас пойдет по второму кругу, Лёха попытался свернуть разговор:

– Ну тогда остается понять и простить.

Но помяни мои слова – твоя доброта тебя погубит.

Но Степан, казалось, слышал только самого себя.

– А теперь пусто. Все! Пошла она! Вот теперь пусть тут и гниет в этом борделе! Ей самое тут место!!!

– Ну тут ты не прав…

Лёха Покровский попытался привести в чувство приятеля, но до того было не достучаться, его несло по полной, пока он попросту не вырубился и не был перенесен в машину.

И вот теперь он мало того, что мучается похмельем, так еще и переваривает на трезвую голову узнанную вчера информацию.

– А где девчонки? – вдруг словно очнулся Степа, обводя комнатушку взглядом.

– В машине ждут. Ну что тут?

– Забирайте, – отмахнулся врач и, заметив заветный ящик, тыкнул пальцем под кушетку. – А это туда поставьте и подальше задвиньте. Обезболивающее я ему уколол, вот держите, по необходимости еще уколите, но парень не жалуется на сильные боли, что само по себе интересно.

– Ладно. Спасибо, доктор, – пожал тому руку Лёха и, приняв пяток ампул, аккуратно положил те в карман. – Пойдем, лань быстроногая!

Степан поднялся с кушетки, опустил штанину, обулся и похромал к выходу.

– Что делать теперь будем? Ивана с Серегой искать?

– Как и где? – задал резонный вопрос Лёха, выруливая на опустевший двор, где еще сегодня ночью была толпа народа, глазевшая на кровавую сцену поединка одной из пленных девушек и зомби с перебитой ногой.

Именно про это местное развлечение и говорил в свое время Федор. Как оказалось, таким вот образом избавляются от неликвида, который никто не хочет покупать, устраивая что-то типа тотализатора. Парни и бывшие пленницы ночью не стали смотреть на этот шабаш – быстро ушли к машинам, чтобы лишний раз не убеждаться в том, что мир сошел с ума. Ведь это у человеческой порядочности и положительных качеств есть предел, а вот у человеческой мерзости предела нет.