Хроники вечной жизни. Иезуит

"А вот это уже интересно!"

Доносчик, увидев просветлевшее лицо Андреа, воодушевился.

– Сказал еще, что их с женой разлучили из-за глупых церковных догм.

Кальво, отодвинув бумаги, с которыми работал, схватил чистый пергамент и принялся поспешно записывать обвинения дрожащей от радости рукой.

***

Белая, с позолотой, дверь открылась, и вошел лакей.

– Монсеньор, – поклонился он, – пришел синьор Альгарди, желает срочно с вами увидеться.

Стефанио, который пребывал на обеде у самого знатного семейства Треви, удивленно переглянулся с хозяином, Виргилио Лукарини.

– Я не знаю его.

– Проси, проси, разберемся, – усмехнулся Виргилио.

В просторную обеденную залу поспешно вошел невысокий полный господин, запыленный камзол которого свидетельствовал о том, что он приехал издалека. Незнакомец немедленно бросился к епископу.

– Монсеньор, прошу прощения за вторжение. В церкви подсказали, где вас искать. Мое имя Алессандро Альгарди, я друг Марио. Он арестован.

Стефанио пораженно замер.

Лукарини, первым придя в себя, засыпал прибывшего вопросами:

– Почему арестован? Когда? За что?

Как и все жители Треви, он прекрасно помнил Марио.

– Несколько дней назад он напился и прилюдно болтал всякие глупости. Следующим вечером за ним пришли инквизиторы. Монсеньор, вам нужно ехать в Рим.

– Да-да, конечно, – растерянно пробормотал Стефанио. Впервые в жизни он чувствовал не просто страх, а парализующий животный ужас. Марио в тюрьме инквизиции?! Господи Боже, помоги ему!

Через десять минут он был дома.

Спешно переодевшись и упаковав сутану, Стефанио вскочил на коня, и они с Альгарди пустили лошадей в галоп.

24

Англия, Сомерсет, 7 июня 1932

Доктор Голд прерывисто вздохнул, губы его дрожали.

– Секунду, Джон, сейчас отдышусь и продолжу. Простите, очень тяжело это вспоминать.

– Конечно, я понимаю, – поспешно кивнул викарий.

Прошло минут десять, прежде чем Голд снова заговорил:

– Поначалу я собирался заехать к Роберто Бантини, чтобы известить его о случившемся и переодеться.

Но когда Альгарди рассказал подробности дела, я решил не терять времени и сразу отправился в инквизиционный трибунал.

Однако сбиры отказались меня пускать: к вечеру, если не было срочных допросов, священники и секретари расходились. Я пытался их убедить, объяснял, что я епископ Треви и мне нужно повидать заключенного по срочному делу, но они лишь смеялись, ведь я был в светской одежде.