Хроники вечной жизни. Иезуит

– Амару! Амару! – доносилось снаружи.

С трудом поднявшись, Иштван выглянул из хижины и увидел, что несколько человек стоят возле растущего неподалеку дерева, с ветки которого, покачиваясь, свисает большая змея. Один из дикарей палкой сбросил ее на землю и пришиб камнем. Краснокожие посмеялись и разошлись. "Амару" стало первым словом, которое Иштван понял на их языке.

Он опять лег и, прислушиваясь к каждому звуку, с замиранием сердца ждал, когда за ним придут. Но время шло, а никто его не беспокоил. Лишь все та же девушка заглянула, чтобы забрать пустую миску.

Священник ломал голову, пытаясь понять, что же задумали людоеды.

Измученный ожиданием, Иштван заснул прямо в сутане. Спал он беспокойно, часто просыпался и прислушивался к звукам, доносившимся снаружи. Но ничего, кроме ставших уже привычными звуков джунглей, не слышал.

____________________

[i] Старинная мера длины, равная примерно 1,6 метра.

27

Прошло несколько дней, но ничего не изменилось. По утрам приходил старик-лекарь, осматривал грудь пленника и кивал, всячески показывая, что все идет хорошо.

Рана Иштвана затянулась, слабость почти прошла, и чувствовал он себя прекрасно. Лишь постоянное ожидание смерти нервировало и выбивало из колеи. Но индейцы его не трогали. Время от времени кто-нибудь из них заходил в хижину, что-то спрашивал, пытался объяснить, однако Иштван ни слова не понимал.

Он целыми днями лежал, вспоминая Агнешку, Лукрецию, Марио... Они виделись ему одинаково далекими, почти ненастоящими. Здесь, под крышей из шкур, почти невозможно было поверить, что его жизнь в Европе – реальность.

Иштвана отделяли от нее тысячи километров, а казалось, тысячи лет.

В то утро его, как обычно, разбудила все та же девушка, она принесла завтрак. Иштван с удовольствием съел маисовую кашу, запил ее терпкой мутной жидкостью и снова взялся за Библию. Но не прошло и нескольких минут, как он услышал единственное знакомое слово.

– Амару! – кричали дикари.

Опять увидели змею? Но в этот раз голоса их звучали куда тревожнее.

Иштван откинул полог и увидел, как мимо его хижины несколько человек несут на руках юношу, почти мальчика, по лицу которого разливалась непривычная для местных бледность. Индейцы беспокойно переговаривались, срываясь на крик, и в каждой фразе звучало слово "амару".

С другой стороны к ним уже спешил знакомый Иштвану седоволосый лекарь. Повелительно махнув рукой, он приказал уложить юношу на кожаную лежанку под навесом, находившуюся невдалеке, и быстро его осмотрел.