Хроники вечной жизни. Иезуит

Иштван ждал в своей хижине, когда Апу Ума подаст ему знак. Часа через полтора после заката появился Сампа Анка.

— Он пришел. Пока ужинаем, но скоро начнется, — прошептал юноша и тут же исчез.

Иштван осторожно выбрался из хижины и, стараясь держаться в тени, направился к костру. Он пристроился между большим деревянным складом и росшим рядом гигантским папоротником, отсюда было прекрасно видно все происходящее.

Вокруг огня разместилось не менее двухсот индейцев, а перед ними, лицом к Иштвану, стоял высокий широкоплечий негр.

Его лоб, щеки и подбородок были выкрашены белым цветом, поверх которого колдун так умело нанес темно-серые мазки, что издалека казалось, будто у него нет лица, лишь один голый череп. Тело Духа Смерти, покрытое алыми и желтыми красками, напоминало пламя, особенно когда он двигался. В темные кучерявые волосы были вплетены небольшие кости и тонкие острые палочки, а косточки меньшего размера, связанные лианой, служили колдуну ожерельем. Глядя на него, Иштван невольно содрогнулся.

Дух Смерти стоял, расставив согнутые в коленях ноги, и напряженно смотрел на инков.

Приглядевшись, Иштван заметил, что вокруг Айа Найи нарисованы в песке магические круги, в которых лежат какие-то фигурки.

Колдун вдруг подпрыгнул, подхватил с земли бубен и принялся стучать в него, одновременно исполняя какой-то затейливый танец. Ритм его постепенно ускорялся, Дух Смерти, притоптывая и кружась, двигался все быстрее. Красно-желтые мазки на его коже шевелились, и казалось, что тело Айа Найа погружено в пламя.

Туземцы, как завороженные, следили за каждым его движением.

Иштван моментально узнал этот прием. «Ого! Он пытается вызвать состояние экзальтации. Ничего себе!»

В самом деле, Айа Найа, казалось, уже ничего не понимал, находясь в каком-то буйном трансе. Он подпрыгивал, приседал, кружился в диком танце, потом вдруг остановился, воздел руки к облакам и громко, раскатисто крикнул:

— Ло-о-а-а-а!

И, снова ударив в бубен, продолжил свою буйную пляску. Руки и ноги ходили ходуном, казалось, даже земля под ним содрогалась.

Вот он снова замер и закричал, подняв лицо к небу:

— Ло-о-а-а-а! Дух, при-и-ди-и!

Так продолжалось не менее получаса. Безумный танец с бубном сменялся дикими криками, пока вдруг тело его не затряслось в жутких судорогах. Колдун упал на колени и, подняв руки, завопил:

— Спасибо-о, Ло-о-а-а!

Корчась, словно от боли, он наклонился к самой земле и затих, изредка вздрагивая. И вдруг резко выпрямился, лицо его стало торжественным и надменным.