Хроники вечной жизни. Иезуит

Довольно долго мы спускались (не скрою, я с любопытством поглядывал на стены, надеясь увидеть золотые прожилки), и вдруг вдалеке я услышал тихое журчание. Вскоре, к моему изумлению, мы подошли к подземной реке. Я и не предполагал, что такое возможно. Она текла из-под скалы, выдававшейся из стены. Но, самое удивительное, тут же стояло несколько пирог, не простых, а богато украшенных, словно приготовленных для императора. Мы сели в одну из них (сиденья были обиты на удивление мягкой тканью) и поплыли вниз по течению.

Никогда не забуду я этого путешествия. Огромная пещера, тонувшая во мраке, подземная река, и мы в роскошной лодке. Время от времени свет факела выхватывал из темноты сталагмиты, причем многие рукой опытного резчика были превращены в статуи индейских богов. С восхищением смотрел я на эти фигуры, пока не заметил — то тут, то там в глубине пещеры что-то поблескивает. На мой вопрос Сампа Анка гордо ответил:

— Ты в Пайтити, Амаута.

Это слово сказало мне все. Еще в Европе слышал я легенды о таинственном золотом городе инков, дорогу в который не может найти ни один белый.

Испанцы снаряжали десятки экспедиций, чтобы отыскать его, но тщетно. Откровенно говоря, сам я считал его легендой, сказкой. Поэтому мне и в голову не приходило расспрашивать о нем кого-либо в племени. Кто бы мог подумать, что Пайтити находится под землей!

Золото было везде. Свет факелов отражался от его поверхности, оттого вокруг и сверкали бесконечные звездочки. У меня захватило дух, хотелось тут же выпрыгнуть из лодки и бежать, бежать к золотым горам.

.. Но я, как вы понимаете, благоразумно остался в пироге.

Вскоре, однако, мы причалили, и тут я, наконец, получил возможность осмотреться. Мы находились в небольшом гроте, в центре которого возвышалось что-то похожее на пьедестал. На нем в окружении многочисленных золотых фигурок стоял золотой же ларец. Пока Сампа Анка открывал его, я успел оглядеться.

Нет, это не был город в прямом смысле слова. Скорее, склад. На земле, на камнях и даже на сталагмитах лежали плошки, тарелки, стаканы, статуэтки, какие-то украшения, бусы, фибулы, ожерелья.

И все это было из золота! Поверьте, Джон, даже самое богатое воображение не в состоянии такого представить. Я стоял, ошарашенно оглядываясь, пока Анка не позвал меня:

— Амаута.

Я подошел к нему, все еще пребывая в совершенном шоке от увиденного. Сампа Анка кивнул на открытый ларец. Он был почти пуст, лишь на дне лежал какой-то манускрипт.