Хроники вечной жизни. Иезуит

Сумерки уже начали сгущаться, когда он увидел Агнеш, она спускалась с холма, отделяющего лес от деревни. Юноша выскочил ей навстречу.

– Агнешка! Наконец-то!

– Ох, бан Иштван, простите. Я совсем ненадолго.

Против обыкновения, она не улыбалась, на лице лежала тревога.

– Что-то случилось?

– Видите ли... – она замялась, – ваш дядюшка... он был недавно в Дилленце. Сосед наш, старик Янош, видать, чем-то его нынче прогневил, и бан Золтан отстегал его кнутом. Вот мы с лекарем промывали раны да накладывали лечебные повязки.

– Кто, дядя?

– Да нет, Янош.

– О, Господи, только этого не хватало!

Иштван взял ее за руку, и некоторое время они стояли молча. Потом девушка встрепенулась, осторожно высвободила руку и проговорила:

– Вы уж простите меня, хозяин, но надобно мне идти. У отца нрав уж больно крут, увидит, что меня затемно нет – все волосья повыдергает.

– Да-да, конечно, – растерянно пробормотал Иштван.

Он опомнился, когда девушка отошла уже шагов на тридцать.

– Агнешка, стой! Когда же мы увидимся?

– Ох, кабы знать.

Она вдруг хихикнула и вскоре растворилась в сгустившихся сумерках.

Когда Иштван вернулся домой, Золтан уже спал. Возмущенный юноша рассказал отцу о нападении на старика. Томаш горестно покачал головой.

– Господи, Пишта, начинается то же самое, что и в прошлом году. Чувствую, добром это не кончится.

– Я тоже, отец. Нужно что-то делать. Мы же не можем его прогнать?

– Ну что вы, нет, конечно, он брат вашей матери, – отец помолчал и задумчиво добавил: – Сегодня я снова видел ту собаку, что вас укусила.

Иштван почувствовал себя неуютно.

– Отец, во имя Создателя, осторожнее, вдруг она и на вас кинется.

– Да непохоже. Послушайте, Пишта, вы говорили, что вам нужна собака. Может, нам попробовать ее приручить?

"Только этого не хватало!"

– А если она снова набросится на меня? Отец, это животное непредсказуемо.

– Да, мой мальчик, пожалуй, вы правы. Надо подумать...

***

Покою в доме пришел конец. Золтан требовал к завтраку вина и целый день ходил с ружьем по окрестностям, пугая деревенских ребятишек. Не раз он буянил и в доме, кричал и замахивался на слуг.

Томаш попробовал со свойственной ему деликатностью образумить шурина.

– Любезный брат, зачем вам аркебуза? Еще пристрелите кого-нибудь по ошибке. Право, мой друг, оставьте ее дома.