Хроники вечной жизни. Иезуит

Не прошло и минуты, как он увидел ее: приложив козырьком ладонь ко лбу, она смотрела через стекло в сторону конюшни. Юноша заметил, каким нетерпеливым взглядом женщина обшаривает двор. "Хорошо! Теперь надо ее немного помучить".

Он стоял, не шевелясь, и наблюдал, как Дорка поминутно подходит к окну. Наконец Иштван решил, что она ждет достаточно, и неторопливо направился к конюшне. Почти тут же послышался шорох платья и тихий шепот:

– Пошли.

Он скользнул за нею по лестнице, они миновали галерею и вошли в коридор.

Лишь только Иштван понял, что их никто не может видеть, он резко развернул к себе Доротею и впился губами в ее губы. Та слабо охнула. Он оторвался от нее и легонько подтолкнул вперед. Женщина поспешно пошла по коридору, то и дело оглядываясь. В ее взгляде бушевал огонь.

Едва они вошли в комнату, Иштван сорвал с нее одежду и взял ее прямо на полу, грубо, без ласк. Доротея извивалась в его сильных руках, изнемогая от любовного восторга.

Когда буря стихла, он осторожно перенес ее на постель.

Любовница попыталась обнять его, но он, склонившись над нею, провел языком по ее губам и прошептал:

– До встречи, моя госпожа.

Напрасно Дорка уговаривала его остаться – юноша лишь усмехнулся и вышел, осторожно прикрыв за собой дверь.

Едва утром следующего дня он приступил к работе, как появилась Доротея с нарумяненными щеками, в самом красивом своем платье.

– Ты же не откажешься прийти сегодня ночью? – в ее голосе послышались заискивающие нотки.

Сладко улыбнувшись, Иштван поклонился и посмотрел на нее горящими глазами.

– Конечно, госпожа.

Лицо ее вспыхнуло, она придвинулась и жарко прошептала:

– Я не хочу ждать.

И потянула его за собой. Но он остановился, не дойдя до лестницы, твердо сказал:

– Ночью.

И ушел, не оглядываясь.

Иштван все рассчитал правильно – через неделю он полностью овладел душою Доротеи. Будучи властной, она оставалась женщиной и потому склонилась перед силой Иштвана, признала его превосходство и подчинилась.

Он брал ее то поспешно и грубо, то ласково и нежно, а она кусала в кровь губы, чтобы не закричать.

Бывало, он отказывался до нее дотрагиваться, приказывал ей раздеться и ласкать себя у него на глазах. Пару раз согласился остаться у нее на ночь, но чаще возвращался в свою каморку: хоть ему и не терпелось найти Агнешку, он воплощал свой план шаг за шагом и очень боялся поторопиться или чем-то возбудить подозрения любовницы. Иштвану нужна была абсолютная власть над Доркой, чтобы вынудить ее помогать ему.