Хроники вечной жизни. Иезуит

Разве можно поверить, что мне пятьдесят? Разве не нежна и не прекрасна моя кожа, разве вы видите на ней хоть одну морщинку?

– И за это вы продали душу дьяволу?! – прошептал я.

И тут она неожиданно разрыдалась, горько и жалобно.

– Я только сейчас стала понимать, что наделала, – всхлипывала она, – только сейчас меня начала мучить совесть.

– Что же произошло? Отчего вы так неожиданно прозрели?

– Я полюбила, отец мой. Впервые в жизни я полюбила – чистого, благородного, доброго человека. И поняла, что рядом с ним я чудовище.

Боже мой, сколько зла я натворила! Знали бы вы, как тяжко раскаяние. Я не сплю ночами, призраки убитых девственниц приходят ко мне, протягивают руки, душат... Их крики до сих пор стоят в моих ушах... Мне нужна кровь, чтобы не стареть, но я не могу, не хочу больше убивать! Что мне делать, святой отец? Умоляю, научите!

Говорить, какое жуткое впечатление произвела на меня эта исповедь, думаю, не стоит. Вы и сами можете догадаться. Я смотрел на нее с отвращением, мое желание отомстить разом испарилось.

Господь и так покарал ее сверх всякой меры. Мне же оставалось лишь вывести ее на чистую воду.

Графиня змеей соскользнула с кресла и упала передо мной на колени.

– Я не хотела, я не думала! – кричала она.

Меня трясло, тошнило, ноги дрожали так, что я с трудом встал со стула. Помню, из последних сил я бормотал что-то про пост, про покаяние... Но она не слушала, рыдания ее становились все сильнее. У нее начиналась истерика.

Оставаться и смотреть на это отвратительное зрелище я не собирался, а потому выскочил за дверь, схватил Дорку за локоть и потащил к клетке.

Едва мы приблизились, преподобный в моем теле, сидевший на полу, вскочил и с воплем бросился к нам. Я велел Доротее открыть замок, и она не посмела ослушаться. Отомкнув его дрожащими руками, она замерла и взглянула на меня, как послушная овца. Грозным голосом я провозгласил:

– А теперь приказываю тебе именем Господа показать нам тайный ход.

Она покорно кивнула и заскользила по коридору, а я, подхватив под мышки ослабевшего бедолагу-священника, поспешил следом.

Мы бесконечно поворачивали в разные ответвления, спускались по каким-то лестницам, и наконец Дорка остановилась, открыла небольшую сводчатую дверь и кивнула:

– Туда, святой отец.

Она вынула из держателя факел и сунула мне в руку, добавив пару монет. Я шагнул в проход, но тут же остановился, обернулся и спросил:

– Пойдешь с нами?

Несчастная беззвучно зарыдала, лицо ее перекосилось.

– Не могу, святой отец...