Приказано: жениться!

Девушка упрямо поджала губы, но присела на самый край и выжидающе посмотрела на сестру Григория Белова.

– Гриша вчера приезжал ко мне, – начала та без обиняков. – И рассказал о приказе государыни. Почему вы решили идти так, напрямик, а не подали челобитную князю Черкасову?

Настя тяжело вздохнула.

– Я не знала, что так заведено, – призналась девушка. – Мать Мария, она у нас в монастыре казначеей[i], сказала, что надо испросить аудиенции и броситься императрице в ноги, авось она сжалиться, вот я и поехала…

– Мать Мария?

– Из Волынских она.

В миру Ксения.

– Ксения Волынская? – Софья даже подскочила. – Она… жива?

– Да… – Настя с изумлением посмотрела на собеседницу.

– Она подругой моей была! –торопливо пояснила та. –Наши дома в Питерсбурхе стояли по соседству. Мы часто виделись в детстве… да в юности, пока… семью их не арестовали…

Софья вздохнула:

– Как я понимаю, вашего отца постигла та же участь?

– Да, – глухо отозвалась Настя. – Он лишку выпил, когда в карты играл…

Девушка прикусила губу, вдруг вспомнив, что Софья – сестра Григория Белова.

Впрочем, той наверняка не составило бы труда узнать правду о Платоне Збышеве.

– У вас есть еще кто-нибудь из родных? – продолжала допытываться собеседница.

– Нет, – покачала головой Настя. – Никого.

Она настороженно следила за сестрой Григория, которая в задумчивом молчании то складывала, то раскладывала веер.

– Вы во всем вините меня? – не выдержала девушка.

– Если бы винила, то не стала бы разговаривать с вами, – задумчиво заметила та.

– Гриша прав, приказ государыни отменить невозможно… Хотя…

Она легонько постучала пальцами по скамейке. Ветер вновь налетел, принося холод залива. Софья, казалось, не заметила этого, а Настя поежилась и обхватила себя руками, пытаясь согреться. Из-за фонтанов в парке было очень сыро, и девушка озябла. Это не укрылось от её спутницы.

– Я вас совсем заморозила, – воскликнула она, вставая. – Пойдемте же скорее, я и позабыла, что вы только приехали и еще не привыкли к нашим суровым ветрам!

Софья проводила девушку до дворца.

Дальше Настя настояла, что пойдет сама: ей хотелось побыть одной, чтобы поразмыслить обо всем. Её спутница попыталась возразить, но столкнулась с решительным отпором и вынуждена была отступить, со скрытым уважением посматривая на гостью.

Вежливо распрощавшись, Настя достаточно быстрым шагом направилась к воротам парка, мечтая как можно быстрее оказаться в сырой комнатушке, которую уже считала своим пристанищем.