Царь девяти драконов

Люди постепенно выходили из своих жилищ, дабы приступить к работе. Кто в поле, кто в огородах, кто на охоту или рыбалку. Шанкар то и дело ловил на себе любопытные взоры. Местные жители выглядели спокойными и расслабленными. Они встречали очередной, обычный для себя, день. И это спокойствие заставляло Шанкара тревожиться еще сильнее. Чувство, что он остался наедине со своими страхами, давило душу. Словно оказался посреди бескрайнего болота, и некому протянуть руку помощи. А над головой сгущается тьма.

У входа в дом старейшины несли стражу неизменные копейщики. Два черных пса по-прежнему лежали подле их ног. Они окинули Шанкара равнодушными взглядами. Чего нельзя было сказать о Вэйдуне. Воин смотрел на охотника, будто тот совершил кражу мешка риса средь бела дня. Острый взгляд темных глаз буквально пронзал из-под насупленных бровей. Шанкар искренне удивился сему изменению. Кажется, предстоящий разговор с Хэном не предвещал ничего хорошего.

«Но почему? В чем дело?».

Стража пропустила его в дом, и он юркнул в полукруглый проход.

Хэн сидел на циновке за маленьким столиком. Свет из окна очерчивал его худощавую фигуру в красном одеянии. Однако на этот раз перед ним не стояли чаши с напитками и чайными листьями. Положив скрюченные пальцы на колени, цзы хмуро оглядывал охотника.

Тот поклонился:

— Приветствую тебя...

— Садись! — грубо прервал старейшина.

Шанкар вздрогнул, но подчинился. Он по-прежнему терялся в догадках, чем вызвано сие недовольство. Неужели это как-то связано с тем, что произошло вчера?

Как только охотник опустился на циновку напротив, Хэн обрушился на него, подобно лавине. Лицо цзы оставалось каменным, однако слова рассекали воздух, словно хлыст.

— Твой сын ходил на тот берег!

Охотник вскинул взор на собеседника:

— Почтенный цзы, я...

— Тебе же говорили, что туда ходить нельзя! — продолжал реветь Хэн.

«Орет, как курносая обезьяна» — вспомнил Шанкар слова Кали. Только вот сейчас было не до смеха.

— Нельзя посещать места, оскверненные останками язычества! Да и хищников там полно! Я говорил-говорил, но вам, неучам и проходимцам, как об стенку горох! Пхым!

Старейшина смачно шлепнул ладонью по колену.

— Прости, цзы, я... — вновь попытался оправдаться Шанкар, но напор старейшины готов был смыть, подобно огромной волне.