Царь девяти драконов

Легкий ветерок играл подолом красной ткани, иногда являя миру причудливую мешковатую одежду.

Наконец глава вымолвил:

— Охотник...

— Да, цзы. Я опытен в этом деле.

— Подними голову.

Шанкар послушался и взглянул в лицо Хэну. Тот продолжал хмуриться и сурово осматривать прибывших. На лбу пролегли глубокие морщины. Старейшина будто вознамерился оценить каждую клеточку тела охотника. Последнему даже стало неловко под этим взглядом. Словно он раб, выставленный на торги посреди рыночной площади.

Несколько секунд цзы пристально разглядывал охотника.

Затем в его карих глазах вспыхнул огонек удовлетворения... Который тут же потух, когда он перевел взор на Абхе. Уголки губ презрительно скривились. Усы снова дернулись.

— А это кто?! — рявкнул он.

— Моя супруга, цзы.

— Что умеет?!

— Она... — Шанкар на мгновение растерялся, однако не успел найти ответ.

Девушка не сдержалась:

— А чего, обязана?

— Абхе! — предостерегающе шепнул охотник, но было уже поздно.

— Где же ваше хваленое почтение? — продолжала язвить та.

Шанкар похолодел. Он ожидал, что цзы сейчас прикажет немедленно выпроводить их. И тогда на отдых да еду можно не рассчитывать. Легко отделаются, если не побьют еще. К искреннему изумлению, Хэн остался абсолютно непроницаем к жесткому выпаду Абхе. Ни один мускул не дрогнул на хмуром лице.

— Почтение заслуживают, а не требуют, — сухо отчеканил он.

— А разве голодные и усталые люди его...

— Она помогает свежевать шкуры, цзы, — быстро перебил ее Шанкар, дабы девушка не наговорила лишнего.

Абхе оборвалась на полуслове и во все глаза уставилась на охотника. Ее брови резко взмыли вверх. Однако ей хватило ума не спорить.

— Пхым! Пусть сама ответит!

Девушка перевела изумленный взгляд на старейшину и, чисто ради Шанкара, произнесла:

— Да, я умею свежевать шкуры.

— Цзы! — гаркнул тот.

— Да почему я... — вновь начала она.

— Абхе! — едва не взмолился охотник.

Та громко выдохнула и покорно произнесла, будто делая одолжение:

— Я умею свежевать шкуры, цзы.

— Научись почтению! — нравоучительно рявкнул Хэн.

— Потом требуй от других!

«Я лучше промолчу, — пронеслось у нее в голове, — а то эта курносая обезьяна и вправду может приказать избить палками... или нос отрезать».

Цзы ткнул пальцем, указывая на ее обнаженную грудь:

— Нельзя! Оскорбление других!

— О! — закатила она глаза. — Простите великодушно, как-то не было времени обзавестись красивым платьем!

Хэн промолчал. Лишь сильнее нахмурился.

И тут на Абхе что-то нашло.