Царь девяти драконов

— Сможет ли он принять меня? — отстранившись, спросил Фу.

— И не смей даже сомневаться! Лаоху желает услышать все из твоих уст. Он как денлянг[2] перед водопоем — чист, благороден... и нетерпелив.

— В отличие от меня.

Янь удивленно вскинул брови, но потом догадался, что имел ввиду Фу. Ведь он так и не смыл с себя кровь, грязь и дорожную пыль.

— Уверен, светлейший ван простит тебе твой внешний вид, — заверил страж, — ибо не хочет ждать...

— Нельзя приходить нечистым к вану и в Храм предков, — отчеканил Фу, — сначала пусть проводят меня в место омовения.

Янь улыбнулся и покачал головой:

— Прости меня, но Лаоху приказал немедленно провести тебя к нему, — увидев, как нахмурился Фу, он поспешно молвил, — не омрачайся, словно небо пред грозой. Светлейший Лаоху сделал исключение для тебя. И в зале кроме вас никого не будет, дабы усомниться в непочтении, — секунду помедлив, Янь добавил, — а кто бы посмел усомниться, тому бы лично снес я голову с плеч.

Какое-то время военачальник смотрел на товарища, а затем молча кивнул.

Янь поклонился:

— Светлейший ван Лаоху ждет тебя в главном зале, почтенный гун.

***

В зале приемов царил сумрак. Сквозь узкие окна косыми лучами проникал солнечный свет. Тяжелые шаги Фу гулко отдавались по деревянному полу. Со стороны могло почудится, что они здесь одни. Однако это было не так. Среди теней, что сгущались меж узких оконных проемов, скрывались силуэты стражей вана. В волчьих шкурах слева, и тигриных — справа. А впереди, на небольшом возвышении, сидел сам Повелитель.

С легкой улыбкой он наблюдал, как верный военачальник приближается к трону, инкрустированному серебром. А позади него во всю стену разевал огромную пасть свирепый ху, нанесенный черной краской.

Говорят, годы не щадят никого. Но только не Лаоху. Казалось, за все время, что Фу знал вана, того ничуть не тронуло время. Его лицо оставалось все таким же привлекательным и мужественным. А складки морщин у рта и глаз только подчеркивали добродетели. Волосы были по-прежнему черны, а сила тела не уступала крепости духа.

Как тогда, много лет назад...

Военачальник остановился в одном чи от трона и склонил голову:

— Да простит меня светлейший ван, что я осквернил его очи своим видом...

— Достаточно, Фу, — тихо, но властно перебил Лаоху и вальяжно махнул рукой, — ты заслужил быть выше этого.

Скрипнул тяжелый доспех, на котором так же красовался узор тигра. Ван поднялся с трона и, не спуская взора черных глаз из-под тонких бровей с гуна, спустился с возвышения.