Царь девяти драконов

— Возвращение в Хучен прошло хорошо?

— Возле ворот видел оборванца, которого пустили, куда не следует, — тут же ответил военачальник.

Выгораживать Танцзина он не собирался. Фу искренне считал, что если человек совершил промах, то обязан понести наказание. Особенно, если на нем лежит такая ответственность, как охрана ворот.

— Это неприемлимо, — равнодушно ответил Лаоху. Подобные мелочи его слабо интересовали.

— Я велел Танцзину найти нарушителя и наказать тех, кто допустил.

— Что-нибудь еще?

Ван заметил, как мышцы лица Фу слегка напряглись, когда он ответил:

— По пути я встретил главного советника.

— Между вами состоялся разговор?

Фу молча кивнул.

Лаоху ухмыльнулся правым уголком рта:

— Вижу, что не очень приятный. Впрочем, как и всегда.

— Ты знаешь мое отношение к нему, — сухо изрек гун.

— Мне ли не знать, — махнул рукой Лаоху, продолжая вальяжно вышагивать, — ты же считаешь его предателем.

— Он и есть предатель.

— Это было давно. Больше десяти лет прошло с тех пор. И Юншэн не сделал ничего, чтобы заподозрить его в дурных намерениях.

— Он из рода чжунов, — презрительно молвил Фу, — думает лишь о них, себе и...

— Довольно, — мягко, но решительно прервал ван, — давай не будем позволять старику вставать между нами. Оно того не стоит, Фу.

Военачальник молча поклонился, признавая за Повелителем право решать. Однако в глубине души был с ним не согласен.

— Юншэн способный управитель, — добавил Лаоху, — без его знаний и умений Хучен не достиг бы того процветания, что имеет сейчас, — ван развел руками, — оглянись.

Город растет. Люди богатеют. Амбары ломятся от зерна, кубки от меда, а животы скота от корма. Нам уже тесно за этими стенами, и я собираюсь возводить новые, — он на секунду умолк, а затем продолжил, — вот почему жаль, что ты не привел с собой си.

— Прости мою оплошность, светлейший ван, — не поднимая головы, сухо молвил гун.

Правитель подошел к нему, ухватил за плечо и хорошенько встряхнул:

— Брось этот унизительный тон, Фу! Разве я сказал, что ты в чем-то виноват? Знаешь в чем твой главный недостаток?

Военачальник поднял взгляд и не увидел на лице Лахоу и доли раздражения.

Оно оставалось все таким же по-отечески снисходительным.

— В чем, Повелитель?

— Ты принимаешь все на себя, — улыбнулся ван, — даже сущую мелочь, — и прежде, чем Фу успел ответить, добавил, — но именно за это мною и любим. Где я найду еще столь открытого и преданного друга?

— Янь, — тут же молвил гун.