Рассвет новой эпохи

Классических разборок в стиле «90-х» с расстрелами кабаков или взрывами машин Виктор не застал по малолетству лет на тот момент, но и в «нулевых» своего криминала хватало. Так что желтоватые восковые тела с небольшими фиолетово-лиловыми следами стекания крови под действием силы тяжести никаких бурных реакций уже не вызывали. Виктор, наверное, мог целый трактат написать о виде трупных пятен и зависимости их от причины смерти. Так и здесь – из-за большой кровопотери, причиненной излишком свинца в организме, характерные пятна имели не ярко выраженный цвет и небольшой размер.

– Ну-с давайте-с посмотрим-с… – пробормотал скорее себе под нос старик, добавляя старорежимное «с» к концу каждого слова.

Хотя рассматривать то и особо нечего было.

Дед стоял с фонарем в руках и направлял на те места, куда говорил Виктор. Было явно, что ранения, полученные им, не оставили тому ни единого шанса на жизнь – пули прошили руку и грудную клетку в трех местах, прострелив сердце, контрольный в голову же, скорее всего, был произведен с целью не дать трупу обратиться.

Виктор неслышно чертыхнулся, пожалев, что не взял с собой фотоаппарат, без которого все эти осмотры до одного места.

– Я сегодня пришлю кого-нибудь, чтобы отфотографировал трупы и откатал пальчики – вдруг по базе удастся пробить. – Хоть на планерке и говорили, что тела фотографировали, но чем бегать и искать того человека, проще самому все сделать.

– Да ради бога! Эти уже никуда не торопятся.

Виктор тщательно осматривал тела, записывая в блокнот особые приметы – шрамы, татуировки, родинки, не зная, что и когда сможет пригодиться в дальнейшем.

– Вы не против, если жмурики пока так полежат? Они вам не помешают?

– Мертвячки что ль? Нет, конечно. Пусть лежат. Но вы там со своим фотографом поторопитесь. А то завтра здесь дышать нечем будет.

Виктор чуть слышно хмыкнул – словно сейчас тут благоухающие сады Семирамиды.

– Хорошо. Спасибо.

– Вас проводить?

– Да нет. Не заблужусь.

Никитин быстро вышел на улицу, буквально сорвал с себя платок и сделал глубокий вдох – после спертого и пропитанного мертвечиной помещения, сдобренного ядреным запахом дешевого одеколона, свежесть воздуха ощущалась как нельзя острее – и привкус соли, и нотки хвои… даже пыль обладала своим ароматом.