Пробуждение Мёртвых Богов

Я подобрал его с земли, перехватил поудобнее, резко отодвинул в сторону своего бойца, и метнул изо всей силы своё орудие, помня уроки Кастула. Как ни странно, мой бросок оказался удачным. Копьё буквально отшвырнуло варвара назад, и он упал замертво. Я испытал ни с чем несравнимое чувство радости и облегчения, словно отомстив за погибших товарищей, которых тогда предал! Из горла вырвался ликующий крик: “Сдохни, паскуда!”

В какой-то момент мы с моими солдатами стали одним целым, и словно подхватили эстафету у геройски погибшего Олега Борисова, а я словно смывал с себя позор событий на дороге в Олисипо, и становился в один строй с моими храбрыми воинами.

В какой-то момент варвары побежали. Сначала движения начались откуда-то слева, где несколько человек не выдержали и начали ломиться назад сквозь своих, создавая тем самым толчею и вызывая панику. То тут, то там, свевы разворачивались и бежали, что привело к цепной реакции, когда побежали даже те, кто не собирался. По рядам гвардейцев пробежал победный клич, я лишь через мгновение понял, что кричу во всю глотку вместе с остальными.

Враги отбежали уже к самым воротам, когда часть из них внезапно развернулась и дала залп из луков по нашим рядам. Основная часть гвардейцев успела закрыться, но некоторые всё же поймали стрелу. Я едва успел отметить этот момент, когда почувствовал сильный удар в бок и резкую боль. Пока я, потерявший бдительность, смотрел на убегающих врагов, вражеская стрела вошла мне в бок, пробив пластины доспехов.

Меня тут же кто-то подхватил, затащив в центр, к другим раненым, а мои воины выстроились черепахой, закрыв щитами и их и меня. Я лежал на земле, корчась от боли и даже не понимая, что происходит. В один момент щиты раскрылись, и воины метнули оставшиеся пилумы, однако попали ли они в кого-то, я не видел. Когда щиты сомкнулись, по ним ударило ещё несколько стрел, после чего всё стихло. Очевидно, свевы решили не испытывать больше судьбу и бежали.

Щиты разомкнулись, началась какая-то непонятная суета, кто-то стянул с меня шлем и пристально посмотрел в глаза, после чего что-то сообщил остальным.

Были слышны какие-то голоса, люди спорили, но я не мог понять о чём. Единственное, что я смог разобрать, был голос Агенора, скомандовавшего отступать. Меня подхватили чьи-то руки и перетащили на повозку, надо мной склонилось испуганное лицо Марины.

– Держись, – сказала она, – мы отбываем в Грецию.

Я хотел что-то ответить ей, но не смог.