Пробуждение Мёртвых Богов

Однако при попытке проследить вашу судьбу до этого эпизода, я столкнулся с тем, что данные о вас весьма отрывочны и туманны. И уж точно нет нигде упоминаний о ведении торговли купцом Алексиосом Децием где-нибудь до этого. А ведь находясь в Олисипо, вы приобрели шикарный особняк в Греции, то есть деньги у вас совершенно точно уже были немалые. Утолите моё любопытство, Алексиос, откуда же вы прибыли?

– Вы хорошо осведомлены, – я старался сохранить внешнее спокойствие, однако диалог мне совершенно точно не нравился, – вижу, вы проделали огромную работу.

– О, вы же понимаете, после вашего блестящего выступления там на собрании, я не мог не поинтересоваться личностью столь грозного оппонента, объявившего нам такой резкий ультиматум.

– И сейчас вы хотите, чтобы я облегчил вам работу и раскрыл то, чего не смогли выяснить ваши осведомители?

Сергий Аттиан громко рассмеялся.

– Если бы вы рассказали мне, то поистине облегчили бы не только мою работу, но и своё положение. Ведь вы, вероятно, уже знаете, насколько я любопытен и если не справлюсь с задачей своими силами, то непременно обращусь за помощью к своим друзьям в Сенате.

Вы, насколько я понимаю, уже знакомы с ними.

– Вы сейчас угрожаете мне?

– Нет-нет, что вы, – собеседник продолжал демонстрировать ряды ровных, белоснежных зубов, – разве же я смею…

– А вот мне на одно маленькое мгновение показалось, что это угроза, – резко перебил я его, – и в тот момент я ещё подумал, мол, неужели многоуважаемый Сергий Аттиан настолько глуп, что берётся угрожать человеку со столь внушительным состоянием, и о котором он не может найти какую-то информацию.

Неужели ему кажется, что это хорошая идея? Но я рад, что ошибся, и вы гораздо умнее и сообразительнее чем мне показалось.

Сергий Аттиан натянуто улыбнулся, более не сверкая своими зубами, затем резко поднялся и направился к выходу.

– Всего наилучшего, ректор, – бросил он уже у дверей, после чего скрылся.

Я обхватил голову руками. Дело приняло очень скверный оборот.

Моя финальная речь лишь звучала грозно, на самом деле это был жест отчаяния с моей стороны. За годы, прожитые здесь, я понял одну вещь: тут нельзя демонстрировать слабость. Стоило показать, что оппонент держит верх и попытаться с ним договориться, можно было считать приговор подписанным. Мне ничего не оставалось кроме как вновь повысить ставку и поставить себя в ещё более опасное положение.

– Зараза, – русская речь сама вернулась ко мне в стрессовой ситуации.