Пробуждение Мёртвых Богов

Очевидно, когда я потерял сознание, мне помогли христианские монахи, которые перенесли меня к себе, дали воды и позаботились о моём самочувствии. Что же, наверное, теперь мне следует относиться к ним, как к единственным друзьям в этом мире, мало ли, каким ветром меня занесло сюда. Возможно, придётся закончить свою жизнь таким же монахом в... в каком веке я вообще нахожусь, собственно? Явно ведь, не в первом, как рассчитывал Романов!

Судя по всему, Рим ещё не пал, однако христианство, как я понял, уже плотно распространилось в империи.

Вот тут меня и подводит знание истории. Точнее почти полное её незнание. Римская империя вроде пала в пятом веке, и причин этому было множество, в первую очередь – внутренние проблемы. Варвары не уничтожили сильнейшую империю, они лишь ускорили её смерть и растащили останки. Однако, когда христианство утвердилось?

Дерьмо, какая теперь разница вообще? Всё это означает лишь одно – мне конец, я застрял тут! Какого лешего меня понесло за всей этой гоп-компанией? Теперь вместе с моей глупостью и безбашенностью, я сдохну в древнем мире один, нищий, либо от голода, либо от какой-то болезни.

Или, как предполагалось ранее, меня просто сделают рабом, или убьют.

Наверное, и правда лучше мне спрятаться в этом храме, каким угодно образом уговорить его обитателей оставить меня тут, тогда я не знаю, приму постриг, или как это называется, буду жить здесь, молиться, трудиться, что там ещё? Недаром же я так удачно побежал, сломя голову, именно сюда, на каком-то зверином инстинкте, что ли.

..

Я не выдержал и разрыдался. По-настоящему, как в детстве. Было всё равно, нормальный ли это поступок для меня, но я больше не мог сдерживаться. Мне страшно хотелось, чтобы меня сейчас пожалел кто-то, успокоил, сказал что-то вроде, мол, ну да, дурак ты, наделал делов, будешь знать. А потом вернул обратно, строго предупредив больше так не делать. Может даже наказал, лишь бы вернул всё как было!

Чтобы оказаться в двадцать первом привычном веке, в том самом скандинавском пабе, снова потягивать пенное пиво, болтать с Максимом, поглядывать на Лену, и строить планы, как опять очутиться в её постели.

Чтобы стереть из памяти мёртвые тела на дороге в рассветной полумгле, и свой глухой, сдавленный крик, инстинктивно негромкий, трусливый, чтоб ТЕ не вернулись посмотреть, кто это там кричит, и походя не проткнули его коротким обоюдоострым мечом.

В этот момент я услышал шаги за дверью и быстро вытерев слёзы, сделал несколько глубоких вдохов.