Пророчество Последнего Дракона

– Послание от королевы Ярославы Морозовой.

Восковая печать солнца с ярко-выраженными лучами, олицетворяла всю яркость и силу королевы, отражая её процветание. Эсфирь с тяжёлым вздохом, коснулась пергамента, на мгновение задержав пальцы на воске.

«Как суверенный правитель наших королевств, я с большой срочностью и озабоченностью распространяю это послание, призывая созвать совет послов на нейтральной территории для решения проблемы растущих недовольных настроений, которые проникли в наши общества».

К вечеру все члены Гильдии были в курсе послания королевы, грозясь новым расколом в недавно вновь объединившийся команде.

- Ноги моей не будет на земле, где будут вечные! – Недовольство возрастало с каждым тяжёлым топотом.

- Осторожно. Корабль и так недавно восстановили. – Оглядывая охотников, проворчала Эсфирь, заново рассматривая письмо. Взяв чистый пергамент, под частое и недовольное ворчание Гидеона, она быстро расписала послание, передав его в руки архивариуса и встав на ноги. – Будьте так добры, скопируйте текст и отправьте в остальные Гильдии и королю Дрейвену.

- Что?! – Оживилась Талиса. – Ты кого собралась туда приглашать?

- Я не имею право, – громогласно начала Эсфирь, заставив всех умолкнуть, – кого-то заставлять со мной плыть к Лазурной Бухте. Я не могу за кого-то решать, но и за меня решать не позволю. Совет состоится на моих условиях, и «Дрейвен Великий» падёт, если на то будет нужда. – Обойдя своих охотников, она собиралась покинуть каюту, но вдруг Талиса схватила её за локоть.

- Ты хочешь обвинить его в чём-то?

- Я хочу услышать ответы, и найти виновника нападении в Хребте.

Глава 26. Мнимая связь

Тяжело ступая по каменной гряде Гильдии, Катарина снова ощупала шкатулку у себя в сумке. Слова Астрайи продолжали вертиться в голове бесконечной вереницей. Кто бы мог подумать, что старая бабка будет настолько верна Гильдии спустя столько лет.

Деликатность такой информации и потенциальные последствия их использования превращалось в тяжёлый ошейник на её горле, который с каждой молчаливой минутой сужался.

Очевидная рассеянность и потеря аппетита бросались Мие на глаза, приходилось заставлять себя хоть что-то есть, о чём она частенько забывала в плавание, головой окунувшись во все переводы из книги, с каждым днём поглощая всё больше информации.