Пророчество Последнего Дракона

Вроде она согласилась на условия Эсфирь, что ничего не будет предпринимать по отношению к послам вечных, тогда от чего ей при каждой мысли об их послах становилось тошно?

У Эсфирь всегда находились весомые аргументы, перспектива использовать знания и ресурсы Амброзиуса для поддержки мира манили сильнее, чем эфемерное желание отомстить, при этом оставаясь с пустыми руками. Может пора уже поменять свои убеждения? Стать именно той охотницей, которую будут ставить в пример, как её мужа?

Дожидаясь послов вечных, Талиса, попросив всех благословений у своих богов, пыталась пересмотреть свои убеждения.

Хотя бы попытаться примирить своё стремление к возмездию с возможностью более широкого решения большинства проблем.

Но у неудачи нет дома, она следует по пятам даже на нейтральной территории. Талиса дважды спасла жизнь одному и тому же послу королевы от каменной горгульи, падающая именно на его голову. Она видела в этом закономерность, как горгулья в роле всех проблем, обрушившийся на мир разом.

Посол отшучивался, мол госпожа неудача его любит, и Талиса бы поверила, если спустя пару дней не погиб первый посол королевы.

Утром он не появился в столовой, а на обеде его хватились. Нашли только в собственной комнате, ближе к ночи. Кто бы мог подумать, что большинство будут его искать за приделами цитадели. Старший посол, как могла судить Талиса, организовал похоронную процессию, пренебрегая правилом трёхдневного караула. Она хотела что-то сказать, когда посол поджог тело умершего, но Эсфирь тут же пресекла это желание.

- Не смей. Шутить сейчас будет неуместно.

- Да я и не собиралась. – Скрестила она руки на груди. – Я лишь хотела сказать, – Талиса приблизилась вплотную к уху Эсфирь, – что как-то странно он умер, не находишь?

- Целители сказали у него были проблемы с сердцем.

- Угу, – хмыкнул Гидеон. – От призраков, которые бродят тут по ночам.

Возможности создать союз с вечными с каждой новой смертью плавились мягким воском. Никто не знал какие действия предпримут послы вечных, прознав о смерти одного из посла королевы Клиаверона.

Поджог Пасленовой Гавани стал для Талисы своего рода очищающим действием, она буквально желала погрузить вечных в те же муки и потери, которые сама испытала. Но такая выходка оказалась лишь заявлением о неповиновении, никто не узнал о её утрате, никто так и не осознал, что пламя в буквальном смысле стало выходом, в котором она излила сдерживаемое горя и гнева. Банальное неповиновение.