Выбрать волю

Грэхард мысленно вздохнул. Работа сама себя делать не собиралась, и ему следовала всё же уделить внимание докладам внешней разведки — тем более, что он всё больше задумывался о четвёртом походе на Мариан. Там, хвала Небесному, разразилась столь нешуточная гражданская война, что грешно было не попытаться оттяпать от этого лакомого кусочка ещё территории.

Тем не менее, он приложил все силы к тому, чтобы показать себя любезным. Почти полностью погрузившись в доклады и заметки по ним, он вполне уместно мычал что-то согласное и поощрительное, делая вид, что слушает излияния супруги.

Как ни была Эсна увлечена своей собственной речью, в какой-то момент она обратила-таки внимание на то, что Грэхард её совсем не слушает.

Это показалось ей ужасно обидным; наверное, по той причине, что для неё вчера случилось нечто невозможно важное и уникальное, событие, которое навсегда изменило её жизнь на «до» и «после». Да, она знала, что у владыки Ньона всегда хватает дел и забот, и она всегда с большим уважением относилась к его работе, и без всякого ропота ждала того момента, когда он освободится и сможет уделить время ей.

Но сегодня ей казалось, что произошло нечто настолько важное для её жизни, что он мог бы сделать ответную любезность и отложить ненадолго свои дела, чтобы уделить ей внимание.

— Вы меня совсем не слушаете!.. — с горячим упрёком прервала она свой монолог.

— Угум, — согласно буркнул Грэхард, который, в самом деле, ничего не слушал и выдавал реакции машинально.

Она потрясённо замолчала, и он даже отметил это краем сознания и обрадовался, посчитав, что докучливая беседа закончена, и он может, наконец, всё своё внимание отдать донесениям и планам, не отвлекаясь на кивки и угуканья.

Она молчала минут пять, глядя на его затылок и чувствуя, как обида поднимается со дна её души и затопляет всё внутри.

Тут же припомнились и другие обиды, настоящие или придуманные.

И то, что он всё время занят. И то, что не остаётся у неё на ночь. И то, что даже на ужины к ним, после того единственного раза, так больше и не пришёл. И то, что на яхте с нею кататься не хочет. И то, что от идей её отмахивается. И то, что каравеллы никак не покажет.

Последнее она решила предъявить прямо сейчас:

— Вы обещали мне показать ваши каравеллы! — сказала она тоном наполовину обвиняющим, наполовину просящим.