Выбрать волю

— Ммм? — невразумительно отозвался занятый борьбой со шнуровкой владыка.

Платье ему успешно поддалось, в отличии от невесты; подхватив стремительно спадающий верх руками, она выскользнула из его объятий, отскочила на несколько шагов и возмущённо воскликнула:

— Но ведь мы ещё не женаты!

Грэхард недоуменно моргнул.

— Что? — только и сумел переспросить он, пытаясь вынырнуть из жарких мыслей о её теле и сосредоточиться на разговоре.

— Что? — не менее недоуменно переспросила Эсна, пытаясь привести хоть в какой-то порядок платье.

Наступил момент полнейшего непонимания.

Грэхард полагал, что дело сделано. Эсна согласилась стать его женой, и нет нужды тянуть дальше. Обрядовая сторона вопроса воспринималась им как пустая формальность.

Эсна, если начистоту, тоже не считала обряд чем-то существенным. Как уже отмечалось, она не была религиозна. Однако к такому резкому переводу их отношений в интимную плоскость она была категорически не готова, поэтому вцепилась в первый подвернувшийся под руку повод оттянуть неизбежное.

— Мы ещё не женаты! — повторила она уже более уверенно, гордо вздёргивая подбородок.

Грэхард ещё немного поморгал с самым идиотским выражением на лице — право, едва ли кому-то случалось наблюдать такую смесь замешательства с ошеломлённостью на лице владыки Ньона!

Наконец, окончательно выгнав из головы чад сладких мыслей, он сумел сформулировать разумное уточнение:

— Ты имеешь в виду обряд или брачные браслеты?

В Ньоне в ходу были сакральные татуировки.

В частности, супругам наносили на левые руки изображения в виде брачных браслетов. По ним всегда можно было узнать, с кем состоит в браке человек, вдовец ли он или разведён, есть ли у него дети и сколько.

Разумный, в общем-то, вопрос — обряд можно было провести только на рассвете, а вот браслеты набить за пару часов, — вызвал у Эсны настоящий ужас. Она инстинктивно завела руки за спину и побледнела.

Дело в том, что мать Эсны была урождённой ниийкой — а их религия запрещала нанесение татуировок — поэтому и сама Эсна с детства относилась к этому обычаю с недовольством.

Первый же супруг её, пусть и родился в Ньоне, ещё не забыл анжельские корни своей семьи, поэтому тоже пренебрегал нанесением ритуальных татуировок — что, впрочем, даже не осуждалось обществом. Это век назад отказ от таких «украшений» мог привести к остракизму. Сейчас же в Ньоне достаточно лояльно относились к тем, кто отказывался от этой традиции.