Выбрать волю

Обычно повелители Ньона не водили своих жён в Верхний дворец, но связано это было скорее с нежеланием сталкиваться с женскими сценами: именно в Верхнем запирались женщины, взятые в качестве военных трофеев. Однако Грэхарду тут опасаться было нечего, пленниц он на данный момент не держал, поэтому не нашлось каких-то серьёзных причин отказываться от столь заманчивого места свиданий.

Надо признать, что выбор оказался весьма удачным. Эсна с любопытством оглядывалась и находила сад очаровательным.

Поскольку каждый ярус крепости находился выше предыдущего, а Верхний дворец был ещё и расположен на выпирающем вверх уступе, то вид с его крыши открывался захватывающий.

С одной стороны сияло бликами утреннего солнца волнующееся море — его волны бились о подножье крепости, внешний вал которой выходил на береговой утёс. Невдалеке виднелся порт, ощетинившийся голыми мачтами. Даже можно было разглядеть, как под ветром бьётся о реи такелаж, и Эсне почти казалось, что она слышит знакомый звук — из отцовской усадьбы порт тоже просматривался.

В море уже виднелось несколько парусов; летали чайки, и их крики были отчётливо слышны, как и рокот разбивающихся об утёс волн. Тёплые блики восходящего солнца отражались от волн, вставая сияющем маревом на водой.

Если же немного повернуть голову, то взгляду открывалась просыпающаяся столица. Прямая, как стрела, главная улица вела от Цитадели мимо порта к району княжеских прибрежных усадеб. В волнении Эсна даже привстала на цыпочки — ей казалось, что она сможет разглядеть отсюда отчий дом.

Но промышленные строения верфи и мрачные особняки купеческого квартала закрывали обзор, и можно было лишь угадывать, что где-то там, за ними, находится родная сердцу усадьба.

Зато главный храм Небесного был как на ладони. У Эсны дыхание перехватило от восхищения; с площади, от подножья, храм было разглядеть не так просто. Отсюда же все его архитектурные красоты, пусть и издалека, без деталей отделки, открывали себя во всей полноте.

Пирамидальное здание, украшенное летящими к небу стрелами шпилей, поражало воображение, возвышаясь над всем, что было вокруг него. По раннему времени площадь была пуста; лишь бродяга-блаженный сидел на ступенях храма, встречая рассвет.

Вдруг Эсне пришла в голову мысль, от которой она рассмеялась.

Всё это время Грэхард завороженно следил за выражением её лица, с которым она разглядывала привычную для него картину.