Выбрать волю

Наконец, доходив сам с собой до какой-то умной мысли, Грэхард резко остановился рядом с нею и язвительно поинтересовался:

— А открыть рот и сообщить, что соскучилась по родным, ты не могла?

Эсна, действительно, рот незамедлительно открыла — но явно не для того, чтобы донести до него свои мысли.

Потому что мысли её сводились к «это насколько же глупым человеком нужно быть, чтобы тебе нужно было, чтобы столь самоочевидные вещи отдельно говорили».

Сложив могучие руки на груди и состроив выражение лица самое надменное — Эсне и так было неуютно, а уж от того, что над тобой возвышается такая непроницаемая скала, и подавно, — он через губу торжественно заявил:

— Мы изволим принимать их раз в месяц.

Напиши любезное приглашение. Через пять дней будет вполне удобно, — после чего ещё раз гневно раздул ноздри, резко развернулся и вышел: дослушивать доклады внутренней разведки. Одним из главных осведомителей которой была та самая главная жрица — чего Эсна, разумеется не знала. По правде сказать, этого и её отец не знал.

Немного посидев в тишине, она порадовалась, что гроза прошла стороной, подивилась странной покладистости владыки и споро принялась за приглашение.

Мысль о том, что ей можно будет видеть родных — и, кажется, даже часто! — казалась слишком сказочной, чтобы в неё поверить.

Все следующие пять дней она боялась, что сказка эта не сбудется: или владыка передумает, или отец заартачится. Поэтому в день встречи она ужасно нервничала; волнения добавил и неожиданно заявившийся супруг, взявшийся почему-то за ревизию её гардероба.

Никому ничего не объяснив — впрочем, это было для него типичной моделью поведения! — он просто пришёл, хмуро позыркал по сторонам, обнаружил место нахождения одежды и принялся там копаться.

Эсна, в этот момент сидевшая у трюмо — служанка расчёсывала ей волосы — замешкалась. С одной стороны, стоило бы подойти посмотреть, что он там делает — за пару платьев она испугалась, вдруг ещё порвёт! — с другой, кто его знает, зачем пришёл, может, лучше, наоборот, спрятаться куда-то подальше?

Наконец, Грэхард закончил свои изыскания и с довольным выражением лица извлёк на свет выбранное платье:

— Наденешь это, солнечная! — даже расщедрился на лёгкую улыбку он.

В удивлении Эсна посмотрела на избранный наряд. Это было вечернее платье замужней дамы, в котором уместнее принимать супруга в своих покоях, нежели родню за поздним завтраком.