Владыка Каган.

Оставаясь безучастными свидетелями разыгравшегося в шатре торжества окружающих, они лишь как-то загадочно переглядывались.

Бурислав скромно не ответил на приветствие. Он, молча развернув свиток, долго изучал грамоту. Грозен и жесток был святоградский Каган Велимир. Многим досталось от него при жизни – кому справедливо, а кому и нет. Многие теперь возрадовались после его смерти. Но только не Буреслав. Он любил и уважал престарелого отца. Как и его брат Григор, всегда был почтителен к отцовской воле, не в пример другим братьям, тяготившимся жёсткой родительской властью.

Не удивительно, что между отцом и сыном в последние годы установились очень близкие, почти тёплые отношения. Может ещё и поэтому, именно любимого и послушного Бурислава Великий Каган назначил своим приемником в обход своих старших отпрысков. А может и в пику им! Кто знает? Велимир всегда высказывал недовольство строптивостью старших сыновей. Однако для многих этот выбор был неожиданным и далеко не однозначным.

Не все были с этим согласны.

Наконец, молодой князь закончил чтение, в глазах его по-прежнему стояла печаль. Казалось, что мысли его блуждают где-то далеко. Он обвел взглядом воевод, словно ища какой-то поддержки от них.

- Крепись, государь, - поддержал его Добрыня, - Отец твой ушёл в лучший мир, не след нам об том кручиниться. Никого сия участь не минует. Светлый Дух призовёт каждого в своё время. Над этим мы не властны.

Теперь же на тебя вся надежда. Ты – его наследник! Теперь ты - наш господин и повелитель, ибо так хотел твой отец. Помни об том. Пусть воля твоя будет крепка.

Эти горячо сказанные слова преданного воеводы немного приободрили князя. Он понимал, что несмотря на искреннее горе, ему нужно вернуться к исполнению своих прямых обязанностей, как и положено главному воеводе. От него зависели жизни тысяч людей. А враг рядом. Не время было для скорби и траура.

- На всё воля нашего Светлого Духа, - повторил он, - Написано всё верно.

Великий Каган сильно хворал. Все мы готовы были к тому, что это может случиться. Да, всё одно, печально. Но отче мой теперь в лучшем мире, это ты верно молвил, Добрыня. Так что грех роптать. После отслужим поминальный молебен, - князь повернулся к Мокше, - А теперь, боярин, сказывай, не отдавал ли наш государь каких-то последних поручений мне, аль войску.