Владыка Каган.

Гридница в одночасье взорвалась множеством голосов:

- Это что же теперь будет? – разом заволновались и зашумели собравшиеся в княжеской избе бояре и старейшины, - Кто же теперь на первопрестол сядет?

- Наверняка, стольные бояре старшего сына - Севолода на престол посадят. Уж больно удобен он для них, - заговорили одни.

- Ну, это не только им решать! Севолод не единственный сын Велимира, - возражали другие.

- А, раз такое дело, то чем тогда наш князь хуже других будет? – вопрошали третьи.

- Верно мыслишь, из Яромира добрый Каган выйдет…

- Тихо вы, охальники! Нечестиво сие, - неожиданно возвысил голос глава старградский скинии Иллиазор, - Прежде всего помянуть нужно усопшего Кагана. О душе его подумать. А уж потом дела свои суетные обсуждать.

- Верно, владыка. Сотвори приличествующий обряд, – смиренно обратился к нему князь.

Все последние годы Яромир, наряду с отцом, ревностно поддерживал новую веру.

При всех своих разногласиях, здесь они были заодно. Правда, молодой княжич руководствовался не столько религиозными чувствами, сколько теми практическими выгодами, которые сулил новый культ. Но это сути дела не меняло. Поэтому нужно было соблюсти положенный в данном случае ритуал.

Все обернулись к лику Светлого Духа в красном углу и склонили головы. Новоиспечённый староградский скиник, преисполненный важностью момента, неторопливо начал заупокойную.

Благояр не был набожен, а уж Семён Коренев – там более! Уж кто-кто, а он-то точно не верил ни в каких Духов. Ни в светлых, ни в тёмных. И потому «оба» они украдкой и с интересом наблюдали за людьми, окружавшими князя. Большинство из них было рождено, как и сам Яромир, идолопоклонниками. По сути такими и оставались. Все они приняли новую ролланскую веру лишь недавно и далеко не все искренне. Но Великий Каган был неумолим. И ослушаться Велимира, решались не многие.

Все те строптивцы, кто осмеливался перечить каганской воле, как правило, заканчивали плохо – лишались земель, титулов, а зачастую и голов.

Но никакой правитель не мог залезть к ним в душу. А души их жили ещё старыми традициями и верованиями. Почти не вникая в суть происходящего, все они просто терпеливо ждали пока Иллиазор закончит бубнить свои молитвы на незнакомом им языке. И облегчённо вздохнули, когда волхв наконец-то умолк.