Владыка Каган.

При этих словах князь резко, всем телом, повернулся к боярину. Глаза их встретились. Жёсткий орлиный взгляд Яромира, неистовый, как степной ураган и спокойный, словно глубокий омут, взгляд флегматичного северянина. Так и смотрели они несколько секунд друг другу в глаза. Наконец, князь вскочил с лавки и возбуждённо заговорил:

- А стольный град и всю Склавинию получается Севолоду во власть отдать?! Кланяться теперь брату, как Великому Кагану прикажешь? Ну не век же мне в этом северном захолустье сидеть! – в глазах князя внезапно вспыхнул огонь, - Мыслю, что в столице теперь моё место.

Святоград станет моим домом! Я долго ждал своего времени, вот оно и пришло.

- Добре, княже, - согласно кивнул огромной головой Будай, - Только вот со староградцами-то теперь как?

- Да, истинно – теперь это проблема. И так не ко времени! – разочаровано бросил в сердцах князь, снова опускаясь на лавку.

- То-то и оно, - вздохнул Будай, - Со староградцами тебе мириться надобно будет.

Теперь нужны они шибко. Без них не обойдёмся. Дружина у тебя мала для больших дел. Нужна подмога. С одними сунеями не управимся. Да и нет большой веры тому, кто токмо за плату воюет. Все они, как переменчивый ветер. Стоит кому-то заплатить больше и ещё не известно чью они сторону примут.

- Да пойдёт ли теперь старградский люд на мировую, после того как сегодня здесь, на самом моём подворье, их лучшим людям сунеи кровавую баню учинили? Ведь это же я позволил им стольких людей прямо в своём доме порешить.

- Не порешить, а казнить за непокорность, - поправил первый боярин, - На то тебе и власть тут Великим Каганом была дадена, чтоб суд вершить. Это же надо – подбить чернь на бунт против законной власти! Такое никак нельзя было спускать.

В самом деле. За несколько дней до того некоторые знатные боярские роды Стар-града, недовольные жёсткой и самовластной политикой своего князя, подбили городскую чернь на самый настоящий бунт.

Их руками они хотели изгнать из города неудобного князя и восстановить тут вечевое правление, как было раньше, ещё до Велимира.

Благо и повод подвернулся. Расквартированную в городе сунейскую дружину ярла Агонара старградцы всегда недолюбливали. Чужаки ведь, как ни крути. Да и вели себя те весьма вызывающе. А тут, после очередной попойки, изрядно захмелевшие наёмники и вовсе учинили форменное бесчинство на прилегающих к их подворью улицах.