Владыка Каган.

Они остановились в нерешительности.

А Благояр, тем временем, атаковал их предводителя. Легко отразив своим щитом выпад его копья, кмет быстро развернул коня и повторным ударом рубанул сверху вниз. Разбойник вскрикнул и отлетел в сторону, обливаясь кровью и роняя копьё. В самый последний миг ему чудом удалось уклониться от прямого удара, но даже по косой лезвие меча отрубило ему ухо и, пробив кольчугу, раздробило плечо. Не дожидаясь пока дружинник повторным ударом окончательно его прикончит, обезоруженный главарь вскочил на ноги и, превозмогая боль, со всех ног кинулся в заросли.

- О Боги! Нам конец! – испуганно воскликнул один из нападавших, - Бежим, братцы!

Вот и всё. Битва была окончена. Смятая и рассеянная нестройная толпа горе-вояк кинулась в рассыпную и исчезла в лесной чаще так же быстро, как и появилась. Поле боя осталось за святоградскиими отроками. Они, было рванули вдогонку, но Благояр зычным окриком вернул их назад.

- Не след нам лезть в дебри. Мало ли какой засады ещё устроят, - властно крикнул он, - Места нам незнакомые. Не хватало ещё попасть в ловушку. А ну, назад!

- Тоже мне. Хороши воины! – пренебрежительно сплюнул Гулен, заботливо обтирая лезвие своей секиры пучком травы, - Им бы только толпой на купчишек, да одиноких путников нападать. Будет им впредь урок, как лихоимствовать.

Благояр быстро огляделся вокруг.

Всё было тихо, убежавших даже не было слышно. Ни голосов, ни криков, ни звуков шагов. Как и раньше, вокруг по-прежнему гулко шумел лес, по небу бежали те же облака, словно и не было минуту назад короткой, но жестокой схватки.

Однако на поляне остались лежать ничком Мал и ещё несколько разбойников, как немое свидетельство разыгравшийся трагедии.

- Ярёма, гляди по сторонам в оба! – быстро скомандовал кмет, - А вы – помогите Малу.

Бажен, посмотри, что с ним.

Ярёма, с луком наготове, заступил на свой сторожевой пост, внимательно осматривая окружающие кусты и кроны деревьев. Остальные поспешили к своему товарищу. Тем временем, Благояр спешился и подошёл к поверженным нападавшим. Один из них был ещё жив. Зажав окровавленными руками стрелу, вонзившуюся ему в живот, он неистово ругался, свирепо сверкая глазами.