Колыбель времени

Сначала она сделала это быстро, потом вспомнила, что человеческие глаза улавливают меньше, и стала показывать очень медленно, словно танцует.

Девушки охотно за ней повторяли, когда еще через полчаса они более-менее научились падать, она показала им первый прием.

— Эверилд, — вошла Феруна, высокая вампирша со светлыми волосами, доходящими до пояса, одета она была в темно-красное платье.

— Да, Феруна? — не отвлекаясь, отозвалась Эверилд.

— Сюда идет султан, мы не можем больше находиться на виду.

Они прикрыли двери, а рабыни испуганно посмотрели на вампирш. Эверилд спокойно села на одеяла.

— Куда конкретно он идет?

— Не знаем, но, вроде, прямо сюда, — шепотом сказала Феруна, и через минуту открылась дверь. Девушки сидели на одеялах полуобнаженные.

— Что здесь происходит? — нахмурился султан, входя.

— Мы занимаемся танцами! — нашлась Эверилд.

— Кана, я уже тебя обыскался, никто из слуг не знает, где ты! — сделал выговор султан.

Эверилд опустила глаза в пол.

— Простите меня, мой повелитель, — раскаялась она, встав на колени. Вампирши едва сдерживались от того, чтобы не рассмеяться. Наигранная покорность забавляла. — Я надеюсь, вы не будете сильно гневаться на меня, — она подняла умоляющий взгляд, приложив руки к сердцу.

Султан заинтересованно рассматривал притихших девушек, они смотрели в пол и были напряжены. Все рабыни стояли на коленях, даже вампирши, они смотрели куда угодно, но не на султана.

— Нет, не сержусь, Кана, я хотел тебя взять с собой на охоту.

Сейчас сомневаюсь, по-моему, ты и без меня хорошо проводишь время, — спокойно заметил Мехмед, посмотрев на коленопреклоненную Эверилд. Почему-то его раздражала эта наигранная покорность. Он смотрел сурово, а вампирша не смела поднять глаза.

Если две рабыни реально боялись, то остальные лишь притворялись, и султан это отчетливо видел. Он скрестил руки на груди и смотрел, ничего не говоря. Ждал, когда Кане надоест играть в покорность.

Девчонки уже дрожали от страха, ожидая наказание, а спектакль не собирался заканчиваться. Султан оглядывал всех еще с минуту и, почти разочаровавшись, хотел отвернуться, когда Кана посмотрела на него с вызовом, всё еще стоя на четвереньках. Это выглядело, по меньшей мере, соблазнительно: шаровары и рубашка ничего не скрывали. Потом она поднялась, рабыни ойкнули — такой ужас отразился в их глазах, что султан едва сдержал смех.