Колыбель времени

Ну почему дети так сладко пахнут, что рядом с ними теряешь рассудок?

— А почему поросенок вкуснее старой свиньи? — задал он встречный вопрос.

— Потому что молод и свеж.

— Так и с кровью, кровь младенца более восхитительна, чем кровь человека средних лет. Потому что он питается только молоком матери и не ест всякую дрянь.

— Да, наверно, — Эверилд присела рядом и тяжело вздохнула, если тогда бы ее не остановил учитель, она убила бы ребенка. — Мне будет позволено узнать, что вы читаете? — перевела она тему.

— Историю вампиров, тебе тоже это будет полезно почитать.

Только для начала надо освоить письмо, — сказал он и поставил перед ней кружку с кровью, достав ее из-под стола.

— Что, у вас под столом склад крови? Она же несвежая! — сморщила нос Эверилд, принюхавшись.

— Ей всего два часа. Пей, это поможет немного сдержать твою жажду, через два часа пойдем на охоту, видишь, солнце уже уходит за горизонт. Вампирша посмотрела в панорамное окно и заорала от вспышки резкой боли.

Воспоминания о той боли вернули ее в реальность, где уже ждала новая боль.

Она в ужасе осмотрелась и была потрясена: ее окружала стая шелковых акул, среди них были тигровые, и одна из них отгрызла Эверилд кисть.

Она не могла поверить своим глазам, какая-то акула ей отцапала руку! Как такое возможно? Ни одному человеку это не удавалось сделать, а какая-то морская хищница реализовала мечту многих. Она потрясенно смотрела на обрубок руки, из которого текла вязкая черная кровь.

«Да чтоб ты сдохла!» — мысленно пожелала Эверилд.

Вампирша сжала здоровую руку в кулак и нанесла удар ближайшей акуле, другую тварь она попыталась достать второй рукой, но новая вспышка боли заставила ее вспомнить, что правая ранена. Стая кружила вокруг нее, ища как подобраться. Три акулы достаточно осмелели и бросились в атаку, Эверилд в этот же момент ушла глубже под воду, избегая зубов природных тварей. А затем выплыла уже поодаль от них. Она еще легко отделалась и плыла прочь, гонимая первобытным страхом. Акулы остались где-то далеко.

Эверилд всплыла на поверхность и, перевернувшись на спину, позволила волнам себя баюкать. Течение увлекало ее в непонятном направлении.

Сил грести больше нет, да и кораблей всё равно не было видно на горизонте. И акулы, вроде, уже не кружили рядом. Она устала, хотелось закрыть глаза и уснуть вечным сном, чтобы этого не видеть. Это была, скорее, моральная усталость, нежели физическая.

Эверилд время от времени поглядывала на обрубок своей руки. Хотелось плакать.