Колыбель времени

Ее усадили в паланкин, спрятав от чужих глаз.

Часть 2. Расцвет Османской империи. Глава 4. Мечеть

Эверилд вошла в голубую мечеть: в главном зале был купольный потолок, украшенный надписями — сурами из Корана и изречениями пророка Мухаммеда, которые были искусно выполнены Сейидом Касымом Губари из Диярбакыра. Купол поддерживали четыре огромные колонны, а стены мечети радовали глаз узорами с растительными мотивами — здесь были тюльпаны, лилии, гвоздики и розы, а также орнаментами различных цветов на белом фоне.

Внутри мечеть хорошо освещалась — свет падал из, казалось, бесчисленного количества окон. Эверилд особенно поразил михраб — молитвенная ниша, которая была вырезана из цельного куска мрамора. На нём установлен чёрный камень, привезённый из Мекки. Рядом с михрабом находился минбар — место имама для чтения проповедей.

К Эверилд с евнухом неслышно подошел принц Эрик, одетый во всё черное, с чурбаном на голове.

— И как, нравится? — Эверилд кивнула. — Я уже выбрал тебе имя, думаю, оно тебе понравится.

Кстати, посмотри туда, видишь — с западной части мечети есть особенный вход, над которым висит цепь. Этим входом пользуется султан. Видишь, цепь низко висит? Это сделано для того, чтобы, когда султан въезжает во двор мечети на лошади, он каждый раз наклонялся, что символизирует ничтожность султана по сравнению с Аллахом.

— Интересно, я не знала об этом. Хотела я бы на это зрелище посмотреть… Ну что, Эрик, давай покончим с этим, какое ты выбрал для меня имя?

К ним подошел мулла с длинной бородой, почти до колен, карие глаза смотрели внимательно, пронзительно, словно старались заглянуть в душу.

Эверилд замерла, они с минуту играли с муллой в гляделки.

— Опусти глаза в пол, женщина, — приказал он, и Эверилд подчинилась. «Ох, ей не дадут забыть, кто здесь хозяин».

— Я пришла принять ислам, — робко проговорила Эверилд, старательно изображая саму покорность.

— Знаете Шаха́да? — уточнил мулла, Эверилд растерялась.

— Скажи да, я мысленно тебе надиктую, — сказал принц Эрик, связавшись с Эверилд ментально.

— Да, мулла, — покорно проговорила Эверилд. Честно, ей не терпелось покинуть мечеть. Она даже бы, наверно, бежала, если бы сын не был в заложниках. Темный Эрик мысленно передал ей текст, слава богам, он был на арабском, а Эверилд немного его знала.

— «Ашхаду ал-ляя иляяхэ иллял-ла, ва ашхаду анна мухаммадан расулюл-ла» или «Ашхаду ал-ляя иляяхэ иллял-ла, ва ашхаду анна мухаммадан ‘абдуху ва расуулюх»[1].