Пророк

Впрочем, смерти ему пока не желали, и еда в виде пресной лепёшки раз в день падала сквозь дыру в потолке, сквозь которую он оказался здесь.

    Насколько высокой была его тюрьма, он не знал, но, сколько не подпрыгивал вверх, так и не смог коснуться каменной тверди. В отличие от людей крысы не слушались его; невидимые во тьме, они шуршали соломой, пищали или дрались между собою из-за украденной у него лепёшки и, в конце концов, Валаам был вынужден либо съедать её сразу, либо разделять на несколько частей и хранить на себе.

Таких понятий как день и ночь здесь не существовало, ведь было невозможно определить время и о том, что прошло его немало, узник судил лишь по изрядно отросшей за время заточения бороде, которую обычно сбривал на третий день. 

    Скорее от нечего делать, чем действительно на что-то надеясь, он пробовал рыть тоннель, но почва оказалась слишком каменистой, чтобы сделать это руками. Выходящий из земли ручей уходил под землю и был слишком мелок, чтобы воспользоваться им для побега – выхода не было и от этого на душе у Валаама становилось ещё тоскливее.

Всё своё время он проводил с Богом и, пусть наличие огня или света было обязательным для молитвы, целитель верил что Господь слышит его мольбы и не оставит в беде.

    Он считал крыс глупыми животными, но те, что обитали рядом с ним, производили впечатление очень сообразительных. Весь день они практически не давали о себе знать, но зато когда приходило время лепёшке падать сквозь дыру в потолке, их собиралось столько, что казалось, они сбегались сюда со всего Добробрана.

Если Валааму удавалось схватить еду раньше голодных  крыс, они нападали на него, раня острыми зубами, и он с криком отбрасывал их босыми ногами, прижимая к груди заветную лепёшку. Потом он стал бросать им куски хлеба и тогда, деля добычу, они оставляли его в покое на время, но крыс было слишком много, и пленник боялся того, что просто умрёт от голода и устроит серым разбойникам, обгладывающим остатки мяса на его костяхнастоящее пиршество.

    Через вырытые в стенах норы, крысы бесшумно подкрадывались к нему и больно кусали, разрывая плоть лезвиями маленьких острых ножей. Валаам был весь покрыт незаживающими ранами, которые старался не запускать, промывая водой и единственным обеззараживающим средством, доступным ему – своею мочой. Теперь он держался ближе к ручью, в середине своего склепа, где как он думал, погребён заживо.