Пророк

Но слишком разные мы с тобою, чтобы быть вместе и не смерти я твоей жажду, а справедливости. Я обвиняю тебя, Валаам, в напрасном убийстве и пусть рассудит нас Братский круг.

 - Ничтожны твои обвинения, но в чём-то ты прав. Я соглашусь с твоими словами, предоставив судьбу решению братьев, хотя и не чувствую за собою вины. Но прежде чем вы скажете слово своё, братья, хочу спросить вас, кто думает так, как брат наш Мельхиор? 

    Жрецы сидели в порядке своей значимости и самые низшие по рангу первыми поднимали свой посох, что помогал им в дороге и был грозным оружием в умелых руках.

Девять из десяти голосовавших жрецов подняли свой жезл, что означало «Да», лишь Роланд, преданный Бальтазару не сделал этого. Подобное обстоятельство смутило Бальтазара, он считал, что его сторонников больше чем противников, а оказалось, что остался один. Было ли это следствием сговора, подкупа, запугивания или они поступили так от чистого сердца, не одобряя его поступка, уже не имело значения. Бальтазар остался в меньшинстве, и обида на братьев, что знали его гораздо дольше, чем казнённого им лжепророка, а многие из которых были обязаны ему если не всем, то многим, кольнула сердце, и он ответил: - Ну что же, раз братья решили, пусть будет так. Я пойду по Кругу.

    Это был ритуал, сохранившийся с незапамятных времён, когда человек, которого предавали суду, шёл по кругу сидящих в креслах жрецов, и каждый должен был принять решение, вложив в потемневшую от времени бронзовую чашу Судьбы деревянный кружок определенного цвета.

Чёрный цвет означало «виновен», красный - «нет» и круг без окраса значил, что судья воздерживается от принятия решения. 

    Взяв чашу, Бальтазар пошёл по кругу. Жетоны были окрашены лишь снизу, их клали бесцветной стороной вверх, в специальные отверстия, соблюдая таинство голосования. В душе его оставалась надежда что, голосуя тайно, братья изменят решение, но когда он достал подставку с лежащими в них фишками и перевернул окрашенной стороной вверх, вставив дощечку в специальные пазы, оказалось что все они чёрного цвета.

 

 - И так, братья сделали выбор, - подвёл итог Мельхиор. Как и тот, кого судили, он не имел права голоса, являясь инициатором в данном вопросе. – Что из этого следует, ты прекрасно знаешь, Бальтазар, потому что сам не раз был на моём месте. Больше ты не жрец и отныне не имеешь права вести проповеди от имени Господа нашего, как и наставлять братьев и быть судьёй в духовных спорах.