Знамена из Пепла

— Куда ты так спешил, командир? Вот… — он увидел обрезанную верёвку и выругался.

Феранор недослушал. Наверное, от удара у него что-то переклинило в голове, потому что он вдруг заорал на знаменосца:

— А ну, смирно!

Несколько секунд знаменосец смотрел на него, явно желая что-то сказать, но не решился. Понял, что сейчас не время и не место увещеваний и дружеской фамильярности. Он одёрнул пояс, весь вытянулся, вскинул подбородок. Правая рука вскинулась, словно он собирался отдать принятый строевой салют, но в последний момент передумал.

— В чём дело, знаменосец? Почему всей толпой спустились сюда? Почему никто не остался охранять лаз наверху?

— Виноват, хеир капитан,— голос знаменосца был сух.— Очень спешил…

— Спешили? Вы боевой командир, а не управитель борделя! Это он может спешить к новому клиенту так, что забудет одеть штаны. Что произошло в лагере? Почему до сих пор не доложили об этом?!

— Я же…— начал Агаолайт и осёкся.— Виноват, хеир.

Заговорил, торопливо.

— Произошёл бунт рабов.

«Конечно же, их освободил полукровка,— подумал капитан,— титланский дезертир, беглый раб, поставленный Митром следить за рабами». Вопрос «зачем?» его голову не занимал. Возможно, и зря…

— И?

— К счастью, воины спали в доспехах и с оружием. Мы дали отпор, уничтожив всех дикарей. А потом, я собрал всех, кто способен держать оружие и спустился сюда, думая, что вам нужна помощь.

— Нас было больше десятка. По-твоему, мы не справились бы с кучкой рабов?

Знаменосец опустил глаза и молчал.

— Кто-то остался в лагере?

— Только раненные.

— А охранение? — в голосе Феранора прорезались стальные лязгающие нотки.— Дозоры? Тоже снял?! Снял и бросил раненных в неохраняемом лагере?!

Ему было стыдно, но первая мысль была о Джеслине. Сообразит ли дезертир не подходить к обученному боевому коню? Жеребец не дастся в руки чужому, но демоны ведают, как предатель отреагирует, встретив отпор.

— Я оставил несколько дозорных в развалинах возле лагеря,— сбившись, ответил Агаолайт.

Феранор вздохнул, устало приваливаясь спиной к шершавой стене. В голове после падения страшно гудело. Он прикрыл глаза, постоял так несколько кратких мгновений, а когда открыл, начал быстро и деловито раздавать приказания:

— Отправь всех перворождённых вытаскивать из сокровищницы раненных.