Знамена из Пепла

Как чувствуешь себя?

— Восхитительно! — Феранор невольно зажмурился, слушая, как в соседней камере разразился бранью заросший человек.— Так… восхитительно, что… даже какаю радугой… Хочешь взглянуть?

Он осторожно открыл один глаз, привыкая к яркому свету, затем второй.

— Зачем ты пришёл? — спросил холодно.

— Пришёл проведать друга. Ты не рад? — Сандар деланно развёл руками, всколыхнув полами чёрного хаммадийского балахона, накинутого поверх одежды.— Нет, не отвечай. У тебя сейчас такое выражение лица, что я прямо переношусь в прошлое.

Обворожительные в своей дикости бединки, ароматы благовоний, горячие камни, мыльная вода, разъярённый ты, пытаешься меня утопить… Вернёмся домой — обязательно потребую воплотить эту сцену в скульптуре. Назову её… назову… как-нибудь назову.

— Что тебе нужно? — повторил Феранор.

— Я же сказал, ты, забыл? Тебя так сильно ударили по голове? — он сделал короткую паузу.— Понял. Ты не настроен на шутки. Местечко и впрямь не очень подходящее.

— Убирайся.

— Эй, потише. Умерь свой праведный гнев! Да, я немного обманул тебя, виноват! Но для твоего же блага. Я спасал тебя, неблагодарный.

Феранор глянул на посла. Несколько секунд казалось, что он вот-вот кратко, но ёмко скажет куда Сандару следует идти за благодарностью, но только скрежетнул зубами и отвернулся.

— Ты думаешь, я тебя предал,— вздохнул Сандар, глядя ему в спину.— У тебя есть на это полное право. Я действительно всё написал сам и сам приложил отцовскую печать. Так получилось, что я случайно услышал его разговор с лордом Эрандилом касаемо тебя.

Я понял, что против тебя готовится какая-то потрясающе крупная гадость. Мой отец упоминал Рощу Покаяния, ты знаешь, что это значит? Знаешь же.

— Знаю,— Феранор слегка повернулся, глянул искоса.— Обратят в дерево на несколько лет. Но разве я просил тебя о помощи?

— А тебя самого надо просить, если ты видишь, что твоему другу грозит беда?

— И ты решил, что мне лучше стать изгнанником, дезертиром. Решил за меня и лишил всего…

— Тебя и так бы лишили всего,— возразил Сандар.

— Где ты видел, чтобы дубы были капитанами? Я сейчас про деревья, а не про умственные характеристики некоторых. Или ты отрицаешь, что ходить по земле на своих двоих лучше, чем прорастать в неё корнями?

Он помолчал, переводя дыхание.

— У меня был план. За год всё должно было проясниться, утихнуть, успокоиться. Ты бы обрёл славу, известность, что затруднило бы отцу исполнить задуманное.