Знамена из Пепла

Когда все выскажутся, он предложит тебе покаяться перед Пророками и ты согласишься! Пройдёшь ритуал очищения, выдержишь девять дней на строгом посту в храме и всё! От обязательных унизительных работ я тебя откуплю… Катмэ! Идёт тюремщик. И вот ещё что...

Сандар придвинул ногой сумку к решётке.

— Это тебе. Не знаю, как кормят в шахских тюрьмах, но сдаётся, что скверно.

***

В сумке обнаружились каравай хлеба, кусок печёного на углях мяса и фляга крепкого вина. Вину Феранор обрадовался больше всего. Он не знал, когда за ним придут для суда, но надеялся, что скрасить время ожидания ему хватит.

Сосед беспокойно возился, причмокивал губами, с видом голодной собаки смотрел ему на руки. Только не поскуливал. Феранор мысленно усмехнулся точности сравнения, заткнул флягу и перебросил её через коридор.

— Держи, образина.

Человек ловко поймал её на лету, отвернулся, довольно бурча, жадно приник к горлышку. Шумно и долго хлебал, пока не осушил всё до дна. Повернулся, довольно вытирая усы.

— Толфин! — он треснул себя кулаком в грудь.

— Тол-фин…— по слогам повторил Феранор.— Тор-фин?

— Йа,— подтвердил космач.— Толфин.

— Вот и познакомились.

Капитан мысленно усмехнулся. Гордландский пират — достойная компания эльвенорскому капитану.

***

Тоненький лучик света — единственная его связь с внешним миром, угас, погружая камеру в полную, непроницаемую тьму. Никто за ним так и не явился. Наверное, судья решил отложить его дело на утро.

Он долго ворочался на сухом тростнике, борясь с желанием зарыться в него глубже.

Убеждал себя, что всему виной холод и сырость тюремного подземелья. Иногда он погружался в сон, быстрый, неровный, утомлявший сильнее, чем полная бессонница. Ему мерещились свет факела, шаркающие шаги, звон ключей надзирателя. Несколько раз он вскакивал на ноги, когда в темноте ему мерещился весёлый голос царевича Митрасира.

Но царевич рыскал по пескам Шандаары и не знал о нём ничего. А если бы вдруг узнал и, каким-то чудом, сумел быстро вернуться в столицу, стал бы ему помогать? Наверняка он подумает, что слово Феранора не стоит сотрясений воздуха, коим было произнесено.

«Я брошен и позабыт,— размышлял Феранор.— Где вы, друзья мои?! Агаолайт. Бальфур. Почему вы оставили меня все?! Лаккэнан был прав — я просто притягиваю неприятности!»

Скоро тревожные мысли совсем измотали его.

«Будь, что будет. Я уже готов ко всему».

Он не сразу заметил огонь, замерцавший во тьме. Огонёк неуверенно приближался.