Знамена из Пепла

— Пакш-ми-Джу, благородный Митр ас’Саир! — звонко приветствовал он.— Проходите! Как видите, мы решили воссоздать кусочек нашей далёкой родины, чтоб всякий мог оценить красоту Эльвенора!

Глышак красоты не оценил. Сразу за порогом он злобно выругался на «проклятые чары остроухих» сплёвывая через слово. Семенящий следом владелец бань, громко помянул Алуита. Командир сафуадов поднял с лица маску, оторопело огляделся. Там, где полагалось быть стенам, росли вековые деревья, сплетая могучие ветви в зелёный купол. Ноги ступали по ковру из палых листьев, мха и зелёной травы.

Иллюзию леса нарушали каменная лестница, ведущая на второй этаж и светящиеся шары, развешанные там-сям на ветках. Однако о деле, с которым пришёл, Митр позабыл напрочь. Напомнил, как ни странно, сам посол.

— Вы желали увидеть воинов, ходивших в город. Вот они,— он призывно взмахнул рукой.

По лестнице на поляну спустилось пятеро эльдаров. Даже в тенистом холле, их лица светились, словно отражая несуществующие солнечные лучи. Гордые и надменные, будто дети богов, к которым пришли просить милости жалкие смертные, они выстроились перед гостями.

Глышак толкнул вперёд владельца бань.

— Смотри внимательнее, вонючий бурдюк,— напутствовал он.— Укажи убийцу, или я выколю тебе глаза за укрывательство!

— Но помни, что за ложь, вырывают язык,— с безразличием напомнил Митр.

Бедин прошёлся туда-сюда, шумно дыша, усиленно потея и воняя серой. Ему можно было пожалеть — зажат меж двух огней. Не укажешь убийцу — разгневается Глышак, а укажешь, но ошибёшься — покарает грозный сафуад.

Некоторое время он сосредоточенно вглядывался в лица эльдарских воинов, потом взмолился.

— Клянусь Алуитом, не признаю я его тут! Он против света стоял и тряс мной как Алал рогами. Помню только, что молод и черноволос был.

Митр задумчиво посмотрел на чужеземцев.

Все пятеро были молоды, но чёрные волосы были только у одного — высокого, со шрамом на лбу. На этом, черноволосом, взгляд задержался дольше чем на других. Что-то было не так с ним.

Какая-то маленькая деталь, не привлекающая внимания, но отмеченная подсознанием…

Внезапно он понял. В глазах заплясали лукавые искорки. Покосился на Глышака.

— Вспоминай лучше! — рявкнул вожак, опуская жилистую руку толстяку на плечо. Сдавил так, что бедин взвыл, втянув короткую шею в плечи.— У него был шрам или другая примета?!

— Клянусь Алуитом, не знаю!

Командир сафуадов вздохнул.

— Мы зря теряем время.

Глышак скрипнул зубами, отпихнул бедина.