Знамена из Пепла

— Тебе ведь всё равно в какую сторону патрулировать? Я хочу сказать… не мог бы ты проехать со мной пару дней? У меня есть отличное нарастанское вино, скоротаем с ним время за вечерним костром…

— Вино, говоришь? — десятник засмеялся.— Это хорошо, но ты видишь я не один, со мной воины эмира. Их присутствие обойдётся тебе в двенадцать дихремов.

— Это приемлемая сумма,— голос купца был кислее неспелого винограда.— Я заплачу им после условленного срока.

— Чёрный Ястреб отберёт у тебя всё, включая жизнь.

Он запрокинул голову, рассмеялся, довольный собственной шуткой. Смех поддержал кое-кто из его людей.

Омидан помрачнел ещё больше, полез за пазуху, вытащил маленький, но увесистый кошелёк и метнул в Азира. Тот поймал его на лету.

— Иншалу! Я с тобой, друг. А вечером я с удовольствием попробую твоего вина.

«Чтоб ты им подавился…»

Ноги верблюдов и копыта коней взбивали в воздух мелкую песчаную пыль, оседавшую на невольниках рыжим налётом.

***

Второй раз остановились они только на закате, выбрав для отдыха узкую ложбину меж двух змеящихся дюн. Это место было защищено от ветра и здесь легко было охранять сбившихся в кучу пленников. Им ослабили цепи, дали воды и сухарей. Воду Феранор с жадностью выпил, а от еды презрительно отказался, хотя голод выворачивал кишки на изнанку.

— Решить уморить ты голод?— поинтересовался Омидан.— Завтра ты умереть, алялат. Голодный не идти по пустыня.

Феранор ничего не ответил. Уснул, едва упав на песок. И проснулся, казалось в ту же минуту.

Упавший ночью мороз, казался в таком месте чем-то противоестественным. Ведь всего несколько часов назад они брели словно по раскалённой сковороде. Днём Феранору было дурно от жары и пекущего солнца, теперь он лежал скрюченным как зародыш, прижав колени к груди, обхватив их руками, выдыхая белые облачка пара.

Он попытался повернуться, увидел чёрно-синее небо с яркими гирляндами созвездий. Опознал знакомые ковши Малой и Большой Медведиц, Небесного Креста, увидел маленькую, но яркую звёздочку называемую эльдарами Хайлаэнэ. Услышал треск костра и приглушённый разговор охранников у него.

Он попытался встать, мышцы отозвались болью.