Знамена из Пепла

Лицо с полными губами, вздёрнутым носом, почти полностью отсутствующими бровями и причудливыми татуировками на впалых щеках. На голове круглый шлем, обвязанный платком так, чтобы его края закрывали шею и уши. Он шагнул вперёд и неожиданно сходу залепил Феранору в челюсть.

— Не смей смотреть мне в глаза, алялат!

— Катмэ! — капитан вытаращил глаза.

Голос у разбойника был высокий надсадный и совершенно точно женский, но удивило Феранора не это, а то, что говорил он (точнее она) на диалекте эльдаров Риенлисета.

Совпадение?

Но нет, она не могла быть той прокажённой из Шандаары. Та была не такой хриплой, а эта будто всю жизнь выкрикивала строевые команды.

На всякий случай он махнул рукой Бальфуру, чтобы тот не наделал глупостей.

— Я спас тебе жизнь, людинка!

Новая зуботычина. Слева.

— Я Сагмира! Я — Чёрный ястреб! Я не нуждалась ни в чьей помощи!

Сморщила нос, бросив что-то на атраванском своим бандитам. Те загоготали. Остриё разбойничьей сабли возникло у Феранора под носом.

— Хочу чтобы ты знал.

Я приняла его за мертвеца, потому он застал меня врасплох своим нападением. Только и всего. Я легко справилась бы с ними со всеми сама. А теперь брось меч, или разделишь участь торговцев.

***

Снова плен, но на этот раз куда более комфортный. Руки эльдаров связаны, но сами они ехали на лошадях, а не пылили пешком как раньше. Ещё их накормили. Грубой варварской пищей, но это была еда, а не отбросы. И теперь их везли на Северо-восток.

Феранору и Бальфуру достались почётные места сразу за атаманшей.

Феранор думал о Талиан и о своём будущем. О том, каким бы оно могло быть. Бальфур угрюмо молчал, иногда тяжело вздыхал. Наверное, вспоминал расправу над уцелевшими стражниками и слугами Омидана. Их вкопали в песок по шею в ста шагах от бывшей стоянки. Сперва он принял это за милость — при крупном везении их мог обнаружить проходящий караван, но потом, когда разбойники бросили рядом несколько трупов, всё понял. Феранор тоже понял, но жаости не испытал. Услышав над головой хлопанье крыльев, он с чёрным сердцем пожелал им дожить до следующего дня, когда к падальщикам присоединятся солнце и жажда.

В арьергарде разбойной колонны ехали пятеро недавних невольников. Сразу после боя Сагмира объявила, что дарит уцелевшим рабам жизнь и свободу. Желающих пригласила присоединиться к её вольным людям. Условие было одно — продержаться пару минут против Багаутдина — крепкого здоровяка с хищным носом и широкими как паруса бакенбардами.