Знамена из Пепла

На Феранора насело сразу двое. Помня о том, что они смогли продержаться в бою против устрашающего громилы он не стал играться, а сразу обманул ближайшего финтом, перехватил руку с ножом, выкрутил, толкнул одного на другого. Подставил подножку, ударил дубинкой по ногам, валяя бандитов в грязь.

Бальфур пытался достать ковшом своего противника, но, то ли тот оказался ловким, то ли сам Бальфур бил слишком размашисто — все удары уходили впустую. В это же время его получивший по руке враг подбирался к эльдару сзади.

Не благородно и совсем не рыцарственно Феранор сам хватанул его по спине и подсечкой опрокинул головой на каменный бортик.

Поднялся оглушённый в самом начале Нос. Утерев струящуюся по виску кровь, он кинулся на Феранора, ревя раненным зубром. Капитан с разворота разбил ему губы, ударил между ног и когда тот согнулся — добавил локтём по загривку.

— Алязам ас’мургу! Шипази!

Сагмира растолкала собравшихся вокруг драки зевак. Впрочем, те сами шарахались в стороны при виде её искаженного гневом лица.

На ней больше не было шлема и железной чешуи. Две чёрные косы спадали на полную грудь, стиснутую золотыми чашами, широкий в ладонь пояс обвивал бёдра, по бокам торчали позолоченные эфесы двух сабель, на ногах красные шаровары и мягкие сапожки ниже колен с лихо задранными носами.

Феранор опустил палку. Побитый главарь, пошатываясь, встал на ноги, сплюнул кровавый сгусток. Разбойница одарила его свирепым взглядом.

— Пожри вас Минра…— прошипела она, скаля белые зубы.

Тут взгляд её упал на Феранора.

Она примолкла, ловя ускользающую мысль. Заговорила на атраванском, медленно и задумчиво.

—…Кто разрешил вам, псы, драться друг с другом?

— Ястреб,— подал голос разбойник в толпе, чьё лицо напоминало мордочку грызуна, с маленькими чёрными глазками.— Просто эти алялаты стали плескаться в водичке, словно изнеженные наложницы. Новеньких это возмутило, они подошли объяснить, но алялаты затеяли драку…

Исайритка холодно взглянула на Феранора. Эльдар старался сохранить невозмутимость, жалея, что не понимает, о чём говорит ей бандит.

— Ты поднял руку на моих людей,— сказала Сагмира на диалекте Риенлисета.— За такой проступок я беру кровью…

Острый, как бритва, клинок, вылетел из изящно украшенных ножен. Холодное изогнутое лезвие прижалось к его шее. Феранор покосился на разбойников обступивших колодец тесным кольцом, посмотрел на Сагмиру. Умирать совсем не хотелось, но он не собирался лебезить и просить о пощаде. Он — перворождённый.