Спецназ ГРУ против басмачей

Отрубали руки, ноги, головы, занимались членовредительством…

В некоторых дворах – и Савонин это видел сам – влетали в дома как сумасшедшие и едва ли не на глазах мужчин насиловали их женщин, дочерей, матерей. Валерий хотел было оказать всему этому сопротивление, но Никита остановил его:

-Не надо. Убьют к черту.

До этого, даже принимая участие в сложных и опасных боевых операциях, Савонин не чувствовал страха быть убитым, а здесь он, боевой офицер спецназа ГРУ, этот страх испытал – дикие казахи были совершенно неуправляемы в приступах своего гнева, казалось, даже сам атаман им уже не указ.

На минуту лейтенант подумал вдруг, что потому, наверное, Анненков и не выдвигается на боевые участки фронта, что просто не в состоянии контролировать свое войско!

В одном из дворов бывший дутовец, чуть ли не силой утянутый атаманом в карательную операцию, отказался убивать безоружных женщин и едва ли не покалечил казаха, который очень стремился изнасиловать хоть кого-то из присутствующих. Атаману донесли быстро – он прискакал к месту стычки спустя считанные минуты.

-Это что здесь такое, мать вашу?! – взревел он нечеловеческим голосом.

-Это разбой! Я отказываюсь принимать в этом участие! Я боевой офицер!

-А здесь тебе, значит, не война? А может, ты и атаману своему служить отказываешься?!

-Мой атаман – Александр Ильич Дутов!

-Ну и отправляйся тогда к нему! – в неистовстве атаман выхватил револьвер и уложил офицера. – Сжечь, - бросил он казахам, а уже несколько минут спустя по краям деревни заполыхали пожарища – то подчиненные атамана заметали следы своих преступлений.

Савонин-старший был в ужасе и сказал сыну:

-Так вот почему ты выпил. Знал и потащил меня…

-Не забывай, что мы здесь далеко не на все можем повлиять. Помни слова Монстрова о том, что события сами нам подскажут, когда и во что вмешаться. И потом – даже если ты спрячешь голову в песок, реальная жизнь от этого не изменится и обстоятельства не перестанут быть такими, какие они есть. Идет война, льется кровь, и ты как военный человек обязан это понимать… С чем-то смирись, а где-то сопротивляйся!

-Кстати, когда это мы на ты перешли?

-Ах, простите, ваше благородие, господин полковник.

Не прикажете ли так к Вам отныне обращаться? Ребятам сказать, чтобы тоже так называли?

Савонин хотел было прикрикнуть на парня, но что-то его остановило – в каких-то жестах, едва уловимых, что отпускал Никита, читался командиром он сам во времена шальной юности.